Школа новичка - Татьяна Зимина

class="p1">Денница ушел, а меня потащили к таким же, как в Цитадели леди Шторм, металлическим дверям.

За ними был пандус, плавно, по-спирали, уходящий вниз.

Спустя целую вечность, дотащив до подземелья, меня втолкнули в тёмную камеру и оставили одного.

Лязгнула решетка. Шаги стражников удалились и стихли.

Оглядевшись, я приметил кучу чего-то мягкого в углу и пошел устраиваться.

Что-то в последнее время мне крупно везёт на казематы. А это порождает привычку: в заключении я уже чувствовал себя, почти как дома.

Главное, здесь было тихо, довольно чисто и не слишком сыро. Что ещё требуется уставшему человеку, чтобы отдохнуть?

Рассудив, что какое-то время меня здесь помаринуют, я разгрёб тряпьё — надеюсь, в нём не водятся кусачие насекомые… и устроившись в нём, как в гнезде, отрубился.

Учитывая, что текущий рабочий день начался позавчера, я был в своём праве.

Проснулся от того, что где-то капала вода.

Капало звонко — как капель в весеннюю лужу. Мне сразу захотелось пить. И в туалет.

Согласен, желания противоречивые, но так уж устроен человек: подавай ему всё и сразу.

Через пару минут душевных терзаний я понял, что с капаньем этим что-то не так.

Оно не было равномерным кап-кап-кап… к которому привычен всякий, у кого на кухне течёт кран.

Этот звук был другим.

Иногда кап-кап-кап было быстрым и лёгким, как бег хомячка. Но иногда одно кап… задерживалось на долю секунды. А потом начинало частить, как изношенное сердце. И это раздражало.

Если подумать, это СТРАШНО раздражало.

Я поймал себя на том, что с замиранием жду каждой задержки — так, что нервы натягиваются до предела.

И что сердце моё пропускает удары. А потом несётся вскачь, рискуя довести меня до инфаркта.

Я попытался не слушать, отвлечься на какие-нибудь мысли — не получилось. В голову лезло только предательство Денницы, а об этом я думать не хотел.

Точнее, не хотел думать о себе, любимом: почему я попался, как последний лох, на старый, как мир, развод: злой полицейский и добрый полицейский. Только в данном конкретном случае оба полицейских были в одном флаконе.

Чтобы не думать, я попытался петь. Но неравномерный стук капель сбивал с ритма и я заткнулся — ужаснувшись собственной бездарности в отношении вокала.

С горя я даже попытался в кого-нибудь превратиться.

Помниться, в замке Аргобб мне удалось стать мышью, и таким образом ускользнуть из клетки.

Но то ли здесь стояла противомагическая защита, то ли настроение у меня было не то…

Как вы уже поняли, ничего не вышло.

Отчаявшись, я уселся в углу и заткнул уши пальцами. А потом принялся размышлять.

Интересно: почему я не послушал Патрицию? По какой причине я, как дурак, повёлся на обещания Денницы?

Потому что хотел ВЕРИТЬ, вот почему.

Верить в то, что даже такой двуличный кю, как демангел, может измениться к лучшему.

«Нефилим олицетворяют собой принцип дуализма», — говорил Силантий. — «В них неустанно борются две ипостаси, и ни одной из них не суждено победить»

Я хотел опровергнуть его слова. Доказать, что я прав…

В задницу впилось что-то острое, и я поёрзал, устраиваясь поудобнее.

Значит, в этом всё дело? Не в вере, как таковой, а в УВЕРЕННОСТИ? Мне хотелось, чтобы мы с демангелом забыли прошлые обиды и начали всё сначала. И какое-то время казалось, что всё идёт по плану!

Когда мы станем друзьями, я попрошу отменить сделку с Зебриной, и…

По спине потёк холодный пот.

Когда это ты успел сделаться таким расчётливым, Макс? Ведь ты смог обмануть даже СЕБЯ.

Ты хотел добиться, чтобы демангел отменил сделку Зебрины — вот где собака порылась!

И хотя цель у тебя достаточно благородная, методы оставляют желать лучшего…

Да, Макс. Бабуля бы тебя по голове не погладила. Скорее, дала бы хорошего пинка для пущего вразумления. Воспитательный подзатыльник — тоже милое дело…

Вот что случилось, Макс. Тебя перестали бить по рукам.

Лола заглядывает тебе в рот, донья Карлотта без звука даёт обручальное кольцо — то есть, благословляет на подвиги… Патриция готова рисковать собой, чтобы спасти твою симпатичную шкурку, девочки в клубе выпрыгивают из штанов — в буквальном смысле — чтобы только тебе угодить… Даже Кассандра, которая знает тебя, как облупленного, смотрит снизу вверх и ждёт твоего вердикта.

Просто тихий ужас какой-то. Надо срочно, прямо не сходя с места, что-то делать.

Иначе я просто расплачусь, от презрения и жалости к самому себе.

Где-то скрипнула решетка, в коридоре раздались гулкие шаги. ТЕПЕРЬ Я узнаю их из тысячи…

— А, Денница? — я даже не стал вставать. — Пришел насладиться своим триумфом?

— Принёс тебе ужин, — демангел помахал в воздухе большой корзиной, накрытой крахмальной салфеткой. — А также выпивку. Помнится, тебе понравился виски с Вискарии.

Вот тут я живо поднялся. Когда тебе предлагают выпивку — не стоит выкобениваться.

Денница уселся по ту сторону решетки, вытянув ноги.

— Зачем ты пришел? — спросил я, принимая бутылку, и делая внушительный глоток. — И для чего вся эта роскошь? Ты же добился, чего хотел.

— Просто хочу поговорить, — улыбнулся демангел.

Глава 3

— Чтоб мне умандрагориться!

У меня потемнело в глазах.

Виски брызнул носом, в голове застучали мстительные и злобные молотки.

Я размахнулся бутылкой. Но вовремя сообразил, что в ней ещё полно отборного пойла и опустил руку. Выпивка мне ещё пригодиться.

Демангел сардонически усмехнулся.

— Будь осторожней в своих желаниях, Макс. Опыт показывает, что они имеют тенденцию сбываться.

— Да чтоб ты подавился, — я нервно прошелся по камере. К сожалению, она была слишком тесной для того, чтобы сбросить напряжение. — А ещё сломал ногу, получил несварение желудка и… и… обломал рога.

— Да ты страшен в гневе, как я погляжу.

— То ли ещё будет, — истово пообещал я. — Выпусти меня из камеры, и посмотрим, кто кого.

— Заманчиво… Но нет, — демангел покачал головой. — Я хочу всего лишь поговорить.

— Не о чем нам с тобой разговаривать, — я сделал ещё один глоток. — Ты втёрся ко мне в доверие, сделал вид, что мы друзья, а потом предал.

— Вот видишь. Диалог уже налаживается.

Я чувствовал, что он меня переигрывает. И от этого злился ещё больше.

Спокойно, Макс… Сделай глубокий вдох. А теперь — выдох. Не родился или давно умер тот, кто способен тебя переиграть. Просто успокойся.

Сражение ещё впереди.

— Хочешь поговорить? — я принял самую высокомерную позу, какую смог придумать. Впечатление, правда, несколько портила решетка между мной и Денницей, но главное — правильный посыл. — Давай, рассказывай. Как ты докатился до жизни такой, — бутылка всё ещё была довольно тяжелой, и я постарался её облегчить. — О, извини. То, что ты делаешь — не жизнь. Ты просто существуешь. Как слизняк, который уверен, что лист одуванчика — это и есть весь мир.

— А вот и нет! — Денница тоже поднялся и погрозил мне пальцем. С его кончика слетела искра, но сквозь решетку пройти не смогла. — Я на своём веку повидал побольше, чем ты.

— Да только на пользу тебе это не пошло, — я окинул демангела презрительным взглядом. Начищенные ботинки, чёрный, с иголочки, костюм, белая рубашка… Мерзкий тип.

— Это как посмотреть, — Денница вскинул подбородок и посмотрел на меня свысока.

Пришлось, положа руку на сердце, признать: у него это получается лучше. Видать, всё дело в практике.

И я махнул рукой.

А потом уселся на пол со своей стороны решетки и пригубил виски. В животе забурчало.

— Ладно, рассказывай, — адреналин схлынул, захотелось есть. — И давай сюда эту свою корзину.

Денница тоже уселся. И принялся передавать мне свёртки, один за другим.

— Жареная ящерица, — комментировал он. — Та же курица, разницы не заметишь. — Пирожки с визгом…

— С визгом? — да он издевается.

— А что такого? Довольно вкусные. Главное, ешь побыстрее. Чтобы визг не сбежал.

Пирожки я отложил на крайний случай. А то мало ли…

— Вот ещё хлеб, — демангел протянул следующий свёрток.

Хлеб был на вид нормальным. Но почему-то синим. Я вспомнил синие злаки на родине Денницы, и пожал плечами.

— Надеюсь, напильник ты положить не забыл? — спросил я, осторожно отламывая корочку.

— Чего?..

— Проехали.

— Знаешь, Макс, иногда я тебя совсем не понимаю.

— Мне бы твои заботы.

— Слушай, не злись.

— Ты это серьёзно?.. — я откусил и принялся