История об игроках и играх - Кира Вольцик

специальными сигналами. У меня и без того болела голова, а после двадцати минут беспрерывного слушания воя серены, я согласилась бы даже на гильотину в качестве средства от сильнейшей мигрени. Мою ненависть к газели пересиливала только благодарность Мефистофелю, не позволившему мне сесть спиной по ходу движения и великодушно уступившего свое место в конце салона. Я посмотрела на Юстас — разведчица держалась легко и расслабленно, даже как будто расцвела после экстремальной гонки по городу, приправленной психологическим звуковым оружием. На ее щеках появился румянец, а глаза искрились задорным огнем. В этот момент я остро почувствовала себя старой занудой, хотя по документам была старше девушки лишь на два года.

Петр вылез из микроавтобуса первым, развернулся и галантно подал руку Юсатс. Стоило ли говорить, что меня он не дождался? Мефистофель внимательно посмотрел мне в глаза, покачал головой, усмехнулся, легко спрыгнул на асфальт и вытащил меня из автобуса. Это был не обязательно, но весьма приятно. Кузьма вышел на улицу последним, суховато кивнув в качестве благодарности водителю. Он был необычайно собран, его морщинистое сероватое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, а глаза поражали цепкостью и холодностью. Раньше мне не доводилось видеть домового за работой, потому я удивилась. И даже немного залюбовалась им. Мефистофель поймал мой взгляд и снова усмехнулся.

Мы приехали в городской парк аттракционов, абсолютно не отличающийся от сотни подобных парков по всем городам страны.

Я была в десятке городов с обязательным посещением данного пункта развлечений, и всегда находила колесо обозрения, которое на верхней точке обязательно становилось чертовым, и то, если катающийся был хорошо воспитан, в иных же случаях в адрес бедного аттракциона летели нецензурные и более экспрессивные эпитеты.

Рядом с колесом обязательно должно было расположиться странно сконструированное корыто с щитами по бокам, которое создатели наивно назвали «сюрпризом». Не знаю, почему они выбрали столь оптимистичное название. В моем представлении сюрприз — это что-то позитивное, милое и приятное. Эдакая очаровательная неожиданность вроде букета цветов у входной двери. Если же человека приковывают цепями к огромному куску фанеры, начинают вертеть по кругу, а потом поднимают над землей — это должно называться как-то иначе, но на карусель «Экзекуция» много билетов не продашь.

Также обязательно в парке аттракционов встретятся автодром, «орбита», «ромашка» и «вихрь». Если парк современный и обставленный по последнему требованию капризного любителя развлечений, то вы найдете ND кинотеатр, где N — вычисляется из желания продавца заработать и его же природной наглости, а D указывает на возможность кабинки с экраном шататься, крутиться и трястись в нужные моменты.

— Мне казалось, что парк закрыт для посетителей всю последнюю неделю, — Юстас изящно перешагнула через полосатую ленточку, с помощью которой наши доблестные сотрудники пытались не пускать праздных прохожих к месту преступления.

— Закрывать парк в самый разгар сезона не выгодно, — нахмурилась я. — Не помнишь, почему его закрыли?

— Я даже не помню, точно ли его закрывали, — пожала плечами разведчица. — Мне почему-то так казалось…

— Его действительно закрывали, — вмешался в наш разговор Мефистофель. — Ведется подготовка ко дню города, в этом году готовится грандиозная программа. В парке обещали установить площадку для выступлений звезд.

— Чем вызван такой размах? — я удивленно приподняла брови.

— Город празднует юбилей, — разъяснил напарник. — Пятьсот лет, как-никак…

— А ничего, что год назад мы праздновали трехсотлетие? — недоверчиво нахмурилась я.

— Это очень тонкое волшебство, — Мефистофель развел руки в стороны.

На город опускались сумерки, оттого среди зеленых деревьев было свежо и даже немного зябко. Юстас застегнула куртку, я куталась в плащ, Мефистофелю было все равно.

— Нам еще долго идти? — спросила Юстас после минуты торопливых шагов в тишине.

Мефистофель не ответил, а лишь кивнул в сторону одиноко стоящего дерева, под которым собралась толпа, представители которой могли похвастаться гражданской одеждой, кителями федерального бюро и городских сыщиков. Кто-то постоянно щелкал фотоаппаратом, ослепляя всех присутствующих на краткий миг яркой вспышкой. Петр возился с кисточками, тонкими пленками и лопаточками, прибившись в копанию криминалистов городских сыщиков. «Конкуренты» прибыли на час раньше, потому уже заканчивали свою работу. Нас они удостоили сухим кивком, что уже было неплохо. Если верить папиным рассказам, раньше сыщики и сотрудники бюро общались настолько напряженно, что их не рисковали оставлять вместе на одном объекте.

— А где?..

Кузьма не дослушал моего вопроса, подняв указательный палец вверх. Мы с Юстас запрокинули головы. На толстой нижней ветке, привязанный грубым красным канатом за запястья и колени, лежал мужчина. Определенно, мне доводилось видеть его раньше, только я не могла узнать его. Кузьма подошел к дереву и пробормотал длинное предложение на древнем языке. Через секунду жертва лежала на траве под деревом, прямо перед нами с Юстас.

Мефистофель опустился рядом с мужчиной на колени и открыл свою мешкообразную сумку. Его жесты были быстрыми, но в них не было суеты. Напарник достал склянку с красной пыльцой и развеял ее по ветру, старательно вглядываясь в очертания алых вихрей. В ту же секунду в его ладонях появился ладан и какие-то травы, которые он сразу же поджег от пламени дешевой пластиковой зажигалки. Не без удовольствия я вдохнула ароматный сладковато-терпкий дым.

Подул ветер. Деревья мгновенно отозвались шелестом листвы. Я вдруг подумала, как замечательно было бы вот так оказаться на природе летним вечером с Юстас и Мефистофелем просто так, без расследования. Напарник бы занимался костром, романтичная разведчица плела бы из цветов венки, а я бы сидела на расстеленном одеяле и пыталась создать подобие стола из принесенных из дома угощений…

Спохватившись, я поднесла к лицу влажную салфетку, закрывая рот и нос. Похоже, дымом трав напарника не стоило дышать слишком впечатлительным особам.

Мефистофель продолжал чаровать. Он бормотал строчки из древних текстов на греческом и арабском, собирая красную пыльцу обратно в склянку. Вычерчивал непонятные письмена на земле, посыпая их золой. Плевал через плечо и завязывал узелки на травинках.

Я заставила себя оторвать от него взгляд и подошла к Петру. Он уже заканчивал работать, запаивая в пластиковый пакет огромные сапоги со шпорами.

— Пока Кузьма их не остановил, они под деревом скакали, — пояснил юноша, верно истолковав мой любопытный взгляд.

— Что-то еще везем с собой? — спросила я, отметив, что Петя говорит о домовом весьма тепло и уважительно.

— Юстас нашла баранью лопатку, покрытую руническими письменами, — рассказал криминалист. — Мне кажется, это важная находка.

Я кивнула и повернулась к Мефистофелю. Специалист по снам уже закончил свою работу. Он выглядел уставшим и бледным, потравив на чары много сил, но в его почти прозрачных глазах явно различалась самодовольная