Пятая Бездна - Саша Степанова

class="p1">Ратников-старший коснулся ее подбородка, приподнял его так, чтобы лицо Леры оказалось напротив его лица. Несколько мгновений он пристально смотрел в пустоту, глубоко дыша, – ей даже начало казаться, что он задремал. Не зная, что делать, она разглядывала его сережку и край татуировки над воротником халата.

Хлопнула дверь. Эрик поставил на столик поднос с тремя чашками и сахарным печеньем.

– Эрик, глянь, – со вздохом сказал Петр и отстранился. – На что, по-твоему, это похоже?

Тот молниеносно схватил Леру за руку и сжал ее. Пальцы были сухими и крепкими. В анабиоз он не впадал – сразу отпустил и встал за спиной Петра, слегка склонив голову и глядя прямо на Леру. Темные, почти черные волосы Эрика Ратникова доставали ему до плеч, длинная челка падала на глаза – разрезом и густыми ресницами они в точности походили на отцовские.

Вспомнилась японская шарнирная кукла, которую родители подарили Насте. Кукла была пугающе живой – с огромными грустными глазами, острым носом и капризными губами, одетая в изумительно настоящую косуху, кожаные брюки и крошечные перчатки-митенки. Настя решила, что кукла – девочка, и назвала ее Алекса. Но Лера была уверена, что это Алекс. Заносчивое ангельское личико наполовину скрывали такие же волосы, как у Эрика Ратникова.

Он щурился и покусывал губу, взвешивая свой ответ. Раньше Лера назвала бы его крашем – но после встречи в заброшке ее сердце было несвободно. К тому же она терпеть не могла самовлюбленных зазнаек. Почти так же сильно, как патологических лгунов. Ну или одинаково.

Не подозревающий о ее мыслях Эрик снизошел до ответа:

– Отыграли ее. Качественно и довольно давно. Лет десять назад, может, чуть больше.

– Ты грубишь. Но это не отменяет того, что ты прав. – Петр испустил вздох тяжелее прежнего, на секунду вновь уставился за Лерину спину, горестно покачал головой. – Именно десять. Пятилетнего ребенка, подумать только! Самая легкая мишень. Вот только вызов такой степени делается, как правило…

– С трупа, – быстро вставил его сын. Лера, которая едва успела отхлебнуть кофе, поперхнулась и закашлялась. Сидевший рядом папа вовремя выхватил у нее из рук чашку.

– В пять лет твоей жизни что-нибудь угрожало? – поинтересовался Петр.

Как назло, только с утра вспоминала.

– Не… – вскинул руку папа, будто отгораживая ее, чтобы защитить.

– Все хорошо, – сказала Лера и потерла лоб. – Много чего. Летом в деревне я чуть не утонула в озере.

Она все еще покашливала, пытаясь восстановить дыхание, и уловила ехидную ухмылочку на тонких губах младшего Ратникова. Подумала: а ведь не Петра винит он в отъезде из Праги, в испорченном, быть может, навсегда «сердечном деле». А ее саму, незнакомую, но заранее ненавистную Леру Баринову, всеми забытую крестницу, откуда она только на них свалилась.

– В тот год погибла Вета, – вмешался папа. – В августе Лера упала в озеро, ее спас мой приемный сын. Мы приехали за ней, а на обратном пути в нас врезался бензовоз. Вету насмерть, а мы с Лерой… – Он поймал ее взгляд. – Сам видишь.

На лице крестного промелькнуло нечто вроде сочувствия.

– Стало быть, целых две возможности для Зовущего, кем бы он ни был. И что, с тех пор это первая подобная встреча?

– Первая. И вот еще что, Петр… Она ничего не знает.

– Ты держал дочь Веты в неведении? Целых пятнадцать лет? – изумился Ратников. Он вскочил и принялся расхаживать туда-сюда по комнате. Лерин папа отвечал с плохо сдерживаемым раздражением:

– О чем я, по-твоему, должен был ей рассказать? Она ни на что не способна, ты же сам это видишь! Я был уверен, что это норма, что Лера от рождения обычная, такая как мы! А все эти ваши «вызовы»… Какими словами мне нужно было ей объяснять?

– Я предупреждал, – заговорил Петр поначалу тихо, но каждое новое слово все сильнее сочилось злостью. – Говорил об этом, когда она выбрала тебя. Ты пропадешь с ним, глупая, погубишь себя и своих будущих детей! Потому что он ничего не сможет вам дать из того, что мог бы дать я, – ничего! Кроме постоянной опасности и жизни в вечном страхе.

– Остановись, Петр. Лучше остановись, или я за себя не отвечаю.

Они стояли друг напротив друга, готовые вот-вот пойти в рукопашную, – папа на голову ниже Ратникова, зато крепче сложен и намного шире в плечах. Лера поймала себя на том, что не знает, доводилось ли ему когда-нибудь драться, и внутренне сжалась – узнавать не хотелось.

– Ладно, всё. Сядь, – бросил Ратников и отступил первым. – Я погорячился, был неправ. Давай вернемся к делу.

Лера поспешно протянула карандашный рисунок с портретом. Пока он хмуро его рассматривал, кратко пересказала все, начиная с исчезновения Арчи.

– Он спрашивал тебя о чем-то? Говорил, зачем ты ему понадобилась?

– Ничего. Только «пойдем» и «пойдем». И я пошла, хоть и не хотела. Против своей воли, представляете?

– Прекрасно представляю.

Петр приподнял рисунок так, чтобы Эрик за его спиной тоже смог увидеть. Тот удивленно цыкнул и поглядел на Леру с гораздо бо́льшим интересом.

– Ну и что же мы такого натворили, что за нами прислали наемного убийцу? – протянул он, явно наслаждаясь эффектом.

Лере показалось, что под ее ногами нет пола.

– Эрик, прекрати. Она и так напугана, – сказал Петр. – Как ты сбежала?

– Мне помогли. Случайный… прохожий.

При этих словах Лера машинально схватилась за щеку в том месте, где до сих пор виднелся отпечаток порванной нити.

– Случайный прохожий, а? Эрик, ты слышал? Просто шел мимо, м-да. – Впервые он выглядел по-настоящему растерянным. – Я не понимаю, кому и зачем понадобилась Лера. Постараюсь выяснить, но это будет нелегко. Пока ей лучше остаться здесь.

– Исключено, – отрезал папа, но Петр не сдавался:

– Мы с тобой это уже обсуждали. Аш потерпел поражение – такое случается редко. Допустим, что вязник действительно оказался рядом случайно. Но тогда это называется чудом. И вряд ли оно повторится, когда Аш придет за ней снова.

– Готов поспорить, нашего принца-спасителя тоже отыграли, – снова встрял Эрик.

– Сын, прекрати говорить на их идиотском языке, – повысил голос Петр. – Может, для тебя все это тоже просто игры?..

Эрик рассмеялся и поднял руки в знак того, что сдается.

– Как скажешь! Вызвали, призвали, подманили, покликали…

Его перебил папа Леры:

– Ты можешь отказаться, и мы поедем домой.

Как же ей этого хотелось! Взять и уехать, а лучше вообще не приезжать. И чтобы ничего этого не было – но оно было. И след на щеке, и кулон в форме цветка, и эти непонятные, но красивые движения – как танец, как… магия. Что-то, чего она не