Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая - Инди Видум

размышлял и в столовой, где мы с Деном сидели за столиком вдвоем. На нас посматривали, но никому не приходило в голову узнавать, что случилось с тремя из нашей пятерки. Никому, кроме Сысоева, который подошел, довольно ухмыляясь и спросил:

— Парни, а где ваши девчонки? Они так здоровски скрашивали серые школьные будни…

Он тяжело вздохнул, как будто действительно переживал за Полину и Светлану. И это меня так выбесило, что я схватил его за школьный галстук, припечатал к столу и прошипел:

— Чем тебе обещали заплатить?

— Елисеев!

К нашему столику бросились сразу несколько преподавателей, в том числе и наш куратор. На мой взгляд, переживать им было не о чем. Магию я не использовал, а Сысоева припечатал лбом, за которым все равно ничего жизненно важного не было. Сысоев зло пыхтел, пытаясь извернуться, но у него не только с магией были нелады, физически он мне тоже существенно уступал.

— Пусть, дерьмо собачье, а то пожалеешь, — с ненавистью выдохнул Сысоев, когда группа его поддержки была уже почти у нашего столика.

Ответить я не успел, потому что он внезапно закатил глаза, захрипел и заскреб пальцами по скатерти, собирая ее в складки. Дело было не в том, что я его слишком придушил, а в том, что до него добралось проклятие. Хорошее качественное проклятие, которое на расстоянии можно нанести только в том случае, если имеешь частицы проклинаемого, причем не слишком давно по времени от него отделенные. Я бы ставил на кровь. Эти мысли молнией промелькнули в голове одновременно с вопросом, снимать проклятие или нет. Из сысоевского рта пошла зеленая пена, а значит, совсем скоро все будет кончено. А ведь его даже не допросили. Испытывая глубокое отвращение, я все же я все же использовал заклинание из книги Дамиана по снятию проклятий. И оно не сработало. Мое удивление могло бы стоить Сысоеву жизни, но я тупил недолго, бросил стазиси закрепил его дополнительно, чтобы никто из посторонних не снял, тем самым лишив нас важного свидетеля. В таком виде Сысоев мог храниться долго. А там уж пусть Ефремов решает, нужен ли ему этот свидетель или без него можно обойтись.

— Елисеев, потрудитесь объяснить, что вы сделали с Сысоевым, — сказал Мельников, успевший раньше остальных.

Я только сейчас сообразил, что представление наблюдали и за пределами школы. Окна столовой были огромными и не только пропускали много света, но и способствовали наблюдению со стороны агентов Накреха. Отсутствие части нашей пятерки и моя агрессия показали им, что Сысоев нынче — слабое звено, от которого нужно поскорее избавиться. А если при этом удастся меня подставить — будет вообще прекрасно. Можно сказать, я сам поспособствовал тому, чтобы на меня повесили всех собак. Вон как притихли ученики в столовой и смотрят на меня, как на кровавого маньяка. Еще бы, со стороны выглядело так, как будто я расправился с неугодным соперником. Но жалеть о том, что всего лишь повозил Сысоева мордой по столу, хотя хотелось его придушить?

— Я хотел всего лишь его припугнуть ,чтобы отстал. К остальному не имею никакого отношения. Нужно вызвать Императорскую гвардию.

— Из-за разборок между учениками Императорскую гвардию мы не вызываем, — отрезал Мельников. — Достаточно директора. Снимите с него стазис.

— Если я сниму с него стазис, он умрет в течение нескольких секунд. На него отправили очень нехорошую магию, и сделал это не я.

— И кто это, по-твоему, сделал? — спросил еще один из подошедших кураторов.

— Я не обязан вам отвечать на такие вопросы. Это дело в юрисдикции Императорской гвардии.

Но первым делом меня и сысоевскую статую, превратить которую в дохлого Сысоева не удалось ни одному преподавателю, все-таки поволокли к директору. По дороге я сам позвонил Ефремову и сообщил о почти удавшемся покушении.

— Черт-те что у тебя там творится, Елисеев, — зло выдохнул он.

— Не у меня, а у вас Дмитрий Максимович, — поправил я. — Вы телепортом придете?

— Нет, про него администрация школы не знает. Не надо ее расстраивать несовершенством их защиты, — заявил он. — Мы прибудем чуть погодя. Сысоев там окончательно не подохнет?

— Если с него не снимут стазис, то нет.

— А твой целитель его не вылечит?

— Я спрошу его, но вряд ли.

Я был уверен, что Тимофею это не по плечу, потому что проклятия — раздел особый, и очень противный. На Сысоеве универсальное снятие не сработало, значит, нужно придумать что-то спецом под него. И пока я не вижу для этого никакого стимула. Вряд ли он столь ценный свидетель, что его непременно нужно возвращать к жизни. Без некоторых жизнь становится намного чище.

К директору меня все-таки отвели, а Сысоева — отнесли. И Андреев долго не хотел верить, что я не имею отношения к состоянию Сысоева. То есть к тому состоянию, что было до стазиса. Стазис я не отрицал и наотрез отказывался снимать до прибытия Ефремова. Сысоева сейчас даже чтобы удержать в том же состоянии, нужны усилия пары целителей, и то не факт, что хватит и что пациент не помрет прямо у них на руках, тем самым нанеся одну из самых страшных душевных травм для целителя. Двух целителей в школе не было, потому что тот, который школьный, в подметки не годился Тимофею и не мог считаться полноценным целителем.

Но Андрееву это было не втолковать, и Ефремов приехал в самый разгар скандала.

— Ну-ка тихо, — гаркнул он с порога. — Елисеев, докладывай все по порядку.

— Да я вам все по телефону рассказал, — буркнул я.

— Повтори. Вдруг я что забыл или ты что вспомнил.

— Сысоев в столовой подошел к нашему столику и поинтересовался, почему нет наших девушек. Я не сдержался и приложил его рожей о стол.

— Елисеев, вы не находите, что ваша реакция чрезмерна? — спросил Андреев.

— Это даже я не нахожу, — отрезал Ефремов. — Возможно, я бы тоже не сдержался, а Елисеев всего лишь подросток, ему простительно.

Андреев побагровел от злости.

— Послушайте, я понимаю, что Елисеев — ваш ученик, но это не значит, что ему будут сходить с рук нападения на других учеников. Он сегодня же будет отчислен, а уплаченные деньги за обучение останутся в качестве штрафа.

— Чего? — разозлился теперь уже Ефремов. — У вас тут покушение на правящую семью зреет, а