Сделка с Чернокнижником - Виктория Лебедь

это называлось бы счастьем. Как же я ошибалась. Мир не без противоположной стороны души и это надо признать. Существует иная половина. И достаточно один шаг, и ты безвозвратно попадаешь в запретною зону самого дальнего скрытого ото всех уголка души, где царит все дозволенное. И как бы ты не барахталась, цепляясь за край правильности, понимаешь, что это уже свершилось. Ты вскрыла Пандору, и захлопнув ее, последствия все равно останутся внутри темным отпечатком. Темным, но… приятным. Это убивало и в тоже время возрождало. Но даже если так, пускай так, не познав себя, ты не узнаешь на что способен и с чем нужно работать. Я не хотела падать, меня столкнули, а раз так, то любая сила напорется на вторую силу. Может он и имеет власть над моим телом, душу целиком он не получит. Никогда. Хотя она ему возможно и не нужна, только секс, только обладание, потом это «Хватит» и все. Тем лучше. Ждать я умею. Ради Ники, ради отца, ради себя. Я выдержу и в этом моя сила.

— О чем ты думаешь? — спросил Дима, разворачивая к себе.

— Ни о чем, — ответила спокойно и потянулась к губам.

Колдун не ожидал, но ответил на поцелуй. Потом выключил воду, вылез из душевой и придерживая за руку помог выбраться мне. Все это время он не сводил с меня странного взгляда.

— Что? — не выдержала я, вытираясь большим махровым полотенцем и выгнула бровь.

— Надеюсь ты не накрутила ничего плохого.

— Тебе то что? Какая разница, о чем я думаю, ты все равно получишь что хочешь. Пожалуйста, бери. Я не против, — толкнула я дверь, оборачивая вокруг себя полотенце, и вошла в спальню.

Прошла к кровати, легла на нее, и будто устроившись в гробу, сложила на груди руки. Он двинулся за мной. Я ожидала, что он возляжет рядом и снова начнет соблазнять, но черноглазый сел на край и не оборачиваясь, застыл.

— Понимаю тебя, — глухо пронеслось по комнате.

— Сомневаюсь.

— И это понимаю.

Не поддаваться. Он играет. Давит на жалость. Черт возьми, но от поникшего тона в груди все равно что — то екнуло.

— Не надо.

— Что?

— Не надо прикидываться… хорошим. Ты не такой.

— Да? А какой же я? — он не смотрел на меня, но в голосе прозвучали нотки обиды.

Я тяжело сглотнула. Мне не хотелось отвечать, но все же:

— Грубый, жестокий, эгоистичный, думающий только о себе.

— А братец, поди, моя полная противоположность верно?

Я многозначительно промолчала, на что он резко поднялся, быстро оделся, перекинув рубашку через плечо и рявкнув Грому «Охранять», вышел из комнаты. Я повернулась набок, уткнувшись лицом в подушку и тихо разрыдалась.

Глава 33

Максим сидел в офисе в кресле брата и думал. Он знал, что произошло между Димитрием и Ольгой, он это почувствовал отчего на сердце безжалостно скребли кошки. После разговора с Сергеем, он кинулся на поиски, но Дима установил сильный блок. Младший пытался сломать его и по карте узнать местоположения Ольги используя магический маятник, но он не реагировал, оставаясь без движения.

— Дьявол, — взорвался Максим, раздавливая в кулаке кристалл, превращая его в острые осколки. — Какого черта, Димитрий, — крикнул он, посмотрев вверх, оперившись руками в стол. — Ты всегда получал что хотел, почему и в этот раз поступаешь по-своему? Кто дал тебе право решать за двоих? Кто?

Но гнетущая тишина была ему ответом. А потом, почувствовав захлестнувшие эмоции брата он понял, что тот сделал. Испытав потрясение и боль, сжав челюсть Максим в ярости начал бить кулаком об стол. Он бил пока на косточках не появилась кровь, а в столе не образовалась вмятина, и даже после этого не остановился. Он разгромил офис, разбрасывая и опрокидывая все что попадалось под руки и под ноги, вымещая гнев. Его захлестнула лютая ненависть. В голове была стойкая черная пелена. Он хотел рвать, разрушать, убивать, кого угодно лишь бы не чувствовать, что чувствовал его старший брат. Это была проклятая связь, которой в завершение ко всему наградила их ведьма.

«Что чувствует один, почувствует другой». Крутилась в голове Максима строчка ее оговора. И он чувствовал. Но почему сейчас? Почему именно в этот момент, когда он понял, что любит Ольгу, и любая мысль о том, что Дима с ней сводила его с ума превращая в бесконтрольное существо.

Колдун остановился, тяжело дыша и смотря в пол.

Как же так?

Младший рухнул в кресло и откинул голову на спинку продолжая прокручивать ошеломившую его догадку. Он менялся и связь включилась, но не только поэтому. Менялся и Дима. Но это исключено. Они по определению не могли быть другими. И все же это так. Димитрий тоже ее полюбил и лед тронулся.

Максим хмыкнул. Братец, наверное, сейчас в ступоре из-за ненависти младшего. Хотя нет. Тот все понимает и сам явиться к нему, чтобы расставить точки на i. А он подождет.

— Ты же знаешь, что я не отступлюсь, — произнес Максим.

— Знаю, — раздался ответ.

Максим лениво опустил голову и посмотрел в затемненный дальний угол, в котором виднелся фантом Димитрия. Еще бы. Нервы у обоих на пределе. И Максим не был уверен, что явись Дима к нему во плоти он не покалечил бы его. Когда долго не знаешь внутреннего гнева, его практически невозможно сдерживать. Со стороны Димитрия появиться в этом облике было очень умно, ведь он уже через это проходил потому знает, насколько младшему тяжело.

— Как ты с этим живешь? — спросил Максим.

Брат понял, о чем он. Его черные глаза вспыхнули и младший не без некой доли злорадства испытал удовлетворение видя терзания Димы. Разумеется, он тоже хлебнул половину сути Максима. Если младший темную сторону, то старший теперь боролся с положительными качествами.

— Так же, как и ты, — Дима многозначительно обвел взглядом полуразрушенный офис. — Спускал пар, но в более безлюдном месте. Потом привык.

— Я поставил завесу. Никто не знает, не видит и даже не слышит, что тут происходит.

— А как ты с этим живешь?

— В смысле? — удивился Макс. — У меня все гораздо проще, Димитрий. Не вижу ничего плохого в том, что умею сопереживать, веселиться и любить, — надавил он на последнее слово.

— Это слабость, Максим. Нельзя поддаваться эмоциям.

— Слабость убегать от этого, — парировал младший. — Дай мне поговорить с Ольгой. Пусть она делает выбор.

— Нет.

— Не будь свиньей, брат. Я же чувствую, что ты сомневаешься и считаешь мою просьбу разумной.

— Нет. В отличие от тебя, как бы то