Оборотни Аррет. Когда рушатся стены - Анастасия Максименко

— Нет! Не могли, — ведьма хлюпнула носом. — Уже с попадания в твой мир цепочка была запущена. Твой переезд сюда ничего не изменил, уж поверь. Мы стали бы часто цапаться с Ривом, это бы нас двоих тяготило и, как итог, все оказалось бы так же! А не цапаться уже бы не получилось. Дело во мне. Я стала… другой.

— Для меня ты самая лучшая.

— А я и не спорю. Я стала лучше, взрослее в некоторой степени, я почуяла вкус свободы с тобой, я не жалею, но именно зрелость вейдара обуславливает уход фамильяров, понимаешь? Ведьмы чаще всего и после инициации такие как есть, ветреные, взрывные, живущие по принципу «кутежа, зрелищ и зелий», мы редко задумываемся о сложностях жизни, внутренне не взрослеем, в то время как вейдары – напротив, им приходится повзрослеть.

— Что-то зрелости я в тебе не заметил. Ты все та же взбалмошная девчонка, мое чудо, чудовище рыжее, — терся носом о ее затылок.

— Зато ее чувствую я, — тихо сказала Ульяна. — Не знаю, когда пройдет эта боль и пройдет ли вообще. Адриан, когда у нас наступит спокойствие? Я немного устала от всех проблем. Хочу тишины, спокойствия и…

«Минета, глубокого такого».

— Кунилингуса с твоим шершавым языком, — неожиданно призналась чертовка.

— Моя девочка. Мы мыслим с тобой в одной стороне. Хочешь, — хрипло шептал на ушко, — могу устроить прямо сейчас, — пробрался под тонкую ткань пальцами, но был перехвачен ладошкой Льяны.

— Хочу, но не сейчас, Ри. Сейчас я хочу объятий и тишины. А еще переварить эту боль.

— Непоследовательная моя.

— За то ты меня и любишь.

— Люблю, — мягко поглаживал девушку по обнаженному животику, бедру, терся щекой о волосы. Терять близких всегда больно, но такова жизнь. Жизнь и смерть всегда тесно связаны, без одного не будет другого, мы все это понимаем, но легче нам от этого не становится. Вместе с тем у меня зрела одна идея: как поднять своей ведьме настроение и сгладить боль от ухода ее фамильяра, но лучше это сделать по возвращении домой.

Глава 18

Глава 18

Глава 18. «Упас, не туда!»

Ульяна

К вечеру мне стало полегче, все благодаря поддержке моего любимого огонька, отца с Хинис, которые приперли и оставили у меня перед дверью целый мешок с моей любимой ядовитой травкой вместе с подносом чая, вина и целой банкой мороженого. Все это добро услужливо притащил мне прямо в постель супруг. Приговорив всю галгинку и шлифанувшись чаем, почувствовала себя куда лучше и даже немножечко повеселела.

Да, от ухода Рива мне все еще было больно, и эта боль не утихнет еще долгое время. Но, честно сказать, я к этому морально готовилась. Это как знать, что давно болеющий человек скоро покинет этот мир, переместившись в куда лучшее место. Но все равно боль потери снедала. Однако благодаря мощной поддержке близких, не давших мне скатиться в пучину отчаянья и уныния, уже через пару часов, посвежевшая и приведенная в порядок, зашла к отцу за готовыми амулетами.

— Выглядишь хорошо, — с одобрением заметил папа. — Мне жаль, что так вышло с Ривом, — вейдар приобнял меня за плечи, и я уткнулась носом в рукав его рубашки, с удовольствием вдыхая родной запах. — Он был хорошим фамильяром, другом и наставником.

Благодарно кивнула, вздохнув.

— Так, Ульяна, смотри, — отец подвел меня к столу, где в прямоугольной шкатулке на черной бархатной подушечке лежали готовые, поблескивающие на свету от окна медальоны. — Они все перенастроены и готовы к эксплуатации. Универсальны и активируются каплей крови.

— Спасибо, отец, — бледно улыбнулась, с восторгом разглядывая изящные вещицы. Отец доработал дизайн, сделав помимо ядра и подложки круглой формы серебряную вставку ветвистого дерева. — Они прекрасны.

— Я рад, что тебе нравится. Какой кому ― интуитивно назначишь сама, плетения на всех одинаковы. Главная задача артефакта – ментальная защита, но знай, Ульяна, это не панацея, а способ смягчения действия «слез».

— Да, я помню, отец, — помрачнела и встрепенулась, вспомнив о прощальном подарке лисариуса. Достала из кармашка маленький мешочек и осторожно положила поверх амулетов, поясняя удивленному вейдару о хрусталиках.

— Повезло тебе с ним. Одобряю.

Сердце кольнуло болезненной иглой. Да, повезло.

Вейдар закрыл шкатулку и наложил на нее чары от стороннего вторжения. То есть, шкатулку, кроме меня самой, открыть не сможет никто. Затем максимально уменьшил ее так, чтобы она помещалась в кулак, и передал мне.

— Ну, идем, Эсмин и Адан на пороге.

Уже через три минуты мы всей семьей стояли в холле дома и встречали немного взволнованных родителей огонька.

Еще в прошлый раз мы договорились: перемещаться будем не в дом Адриана, чтобы не шокировать раньше времени беременную Ариадну, а в столичную небольшую квартирку, принадлежащую брату и сестре. Ох, надеюсь, подруга не решит в то же время за каким-нибудь делом погостить в Столице, выбрав как раз нашу будущую штаб-квартиру. Это будет очень эпично. Правда, Адриан заверил: бывая в Столице с ночевкой, Ариадна никогда не занимала эту жилплощадь, предпочитая выбирать отели, чтобы лишний раз не убираться и не готовить. Неэкономно, конечно, но я на ее месте поступила бы так же, да и кто от такого отказался, верно?

Буквально через несколько минут после прихода свекра и свекрови в дом постучался Альгер. Вейдар не стал откладывать переход в долгий ящик, не согласился на предложенный Хинис чай. Они с отцом пожали друг другу руки, папа отстраненно попросил вейдара задержаться, чтобы обговорить какие-то моменты касательно рабочей деятельности отца, после чего вейдар с разрешения папы прямо в холле построил переход.

Первыми решили идти Эсмин и огонек, а мы с Эданом ― за ними. Тепло попрощавшись с отцом и обняв Хинис, напоследок не удержалась от того, чтобы ласково погладить своего растущего в ее животике братика. Взяла двуликого под локоток, подбадривающе ему улыбнулась и потянула лиса за уже шагнувшими в переход двуликими.

— Лисова, постарайтесь не вляпываться в неприятности. Будьте благоразумны и осторожны, — буркнул напоследок Альгер.

— Буду, — пообещала ему и шагнула в воронку, подумав, что ни ведьмак, ни уж тем более искренне переживающие за меня девочки не могут быть жестокими предателями, желающими морально уничтожить меня и довести впоследствии до самоубийства. Никак не могут.

Падая