Оборотни Аррет. Когда рушатся стены - Анастасия Максименко

вид лисариуса заставил меня пораженно замереть на месте. Фамильяр выглядел нематериально, призрачные хвосты, отливающие бледно-голубым светом, нервно подергивались, по меху пробегали радужные и явно неприятные для животного искры, ушки поникли.

— Рив, — тихо прошептала, делая к нему несколько быстрых шагов и останавливаясь. — Рив… Что с тобой? Ох, твою ж стекляшку, только не говори мне, что ты… — с трудом сглотнула комок в горле, не в силах выговорить бухнувшую по темечку догадку.

— Привет, Льяна, — лисариус вяло улыбнулся. — Время вышло. Мы с тобой чудно повеселились, но мне пора, источник зовет, я устал с ним бороться и больше не вижу в этом смысла. Ты выросла, девочка, стала сильной личностью. Я горд собой, что был с тобой знаком.

— Рив, нет! Какое пора, ну, ты что? — упала перед ним на колени, попыталась запустить в шерстку пальцы, но они прошли фамильяра насквозь. — Дырявый котел… — прошептала в ужасе.

— В нашем случае рано или поздно это должно было случиться. Не плачь, малышка, — кончик призрачного хвоста легонько коснулся моей щеки, но я почти ничего не почувствовала.

— Неужели нельзя что-то сделать, Рив?

— Нет. Нельзя. Ты же знаешь, глупышка. Да и зачем? Ты сегодня возвращаешься в свой немагичный мир, источник чует, связующие нити почти разорваны. Не волнуйся, любой конец – это только начало, пройдет время, и я снова буду фамильяром какой-нибудь милой ведьмочки.

— Но это будешь уже не ты.

— Я – это я, в любом обличии. Ладно, мне пора. Иди ко мне, моя ведьма, — лисариус сел, обвил лапки всеми хвостами и прислонился лбом к моему лбу. Из его глаз потекли слезы, падая на плед маленькими хрусталиками. — Собери их. Это осколки памяти, моей памяти, как я видел тебя, твою семью и все, что меня окружало. В нужный час ты поймешь, что с ними делать.

Не успела я среагировать, как лисариус боднул меня лбом и растворился в ослепляющем, заливающем все пространство пепельно-синем огне. С грохотом распахнулось окно, порыв ветра подхватил и унес сияющий шар чистой энергии, оставляя меня, разбитую, лишенную осколка души, с горстью мелких драгоценных хрусталиков на ладони.

Спустя буквально несколько минут после расщепления и возвращения Рива в источник в комнату ворвались девочки. Застав меня на полу, раскачивающуюся из стороны в сторону и беззвучно плачущую, ведьмы поняли все без слов. Переглянувшись, подруги жалостливо охнули и бросились ко мне, сгребли в объятия и, поглаживая по спине, голове, шептали слова успокоения. В сознание пытался пробиться обеспокоенный Адриан, но я закрылась, пытаясь уберечь любимого от раздирающей боли.

В комнату ворвался Завьялов, точно почувствовавший сильную энергетическую вспышку. Куратор молча оглядел комнату, с пониманием вздохнул, принес слова соболезнования, оставив на столе камень перемещения, ушел.

⚝ ⚝ ⚝

Адриан

Рвущую жилы всепоглощающую боль любимой я почувствовал и через двусторонне закрытые щиты, при этом умудрился пропустить удар атакующего меня на боевом рукопашном спарринге Эверхайма. Получив в скулу усиленный деферсом удар, без церемоний перехватил занесенный для следующего удара кулак. Зажав руку соседа в тиски, попытался пробиться через выстроенные щиты ведьмы и понять, что, черт его раздери, с ней происходит. Иногда я очень сильно жалел, что портального дара мне не досталось, собственно, и архарского не должно было достаться, но если бы он у меня был – плюнул на любые последствия и перенесся к своей рыжей негоднице. К слову, прямой опасности, нападения или угрозы жизни не ощущал и лишь потому не поднял весь университет на уши.

— Фоксайр, что у тебя там? — выкрикнул Шейдай, направляясь к нашей двойке. — Эверхайма отпусти, не видишь, он сейчас в штаны нагадит.

Чертыхнувшись, выпустил подвывающего Гелдена из захвата, черканул на руке двумерный деферс исцеления, хлопнул по плечу в качестве извинений и повернулся к куратору, чеканя:

— Мне нужно идти. Разрешение у вас на столе. В АрхиО вернусь во вторник, — закрепив илус на ремне, почти бегом направился на выход из тренировочной зоны, краем уха слыша в спину ошалелое:

— Фоксайр! Ты охренел? Вернись сейчас же! До окончания занятия еще полчаса.

Насрать.

— Фоксайр, выговор!

Дать хоть стопятьсот выговоров, будто в тот момент мне было до этого дело.

Ворвавшись в комнату, по-армейски переоделся в штаны, поверх обнаженного торса ― жилет, схватил камень и понесся к задним воротам университета, где и активировал портал, перемещаясь в Минэр, а оттуда в Джадобу. Когда ворвался в дом Ульяны, слегка напугав нескольких служащих, оказалось, ведьмы еще не было. Навстречу мне вышел озадаченный и несколько мрачный Драгомир.

— Ульяна, — выдохнул я. — С ней что-то происходит, как мне попасть в ХИРО?

— Происходит, — согласился отец предначертанный. — Ее фамильяр вернулся в источник. Никак, сама скоро придет.

Я нахмурился.

— Как вернулся? Это нормальная практика?

— Практика – да, но не совсем. Проще говоря, сынок, того Рива больше нет и не будет.

— О-о-о.

Твою ж мать, очень вовремя ты, Риви! Вот прям кабздец вовремя.

— Печально, — выдавил, лихорадочно соображая. — Нам срочно нужно достать мешок вашей галгинки, сладкого чая и мороженого.

— Уже, — невесело усмехнулся ведьмак. — Неужели ты думаешь, я не знаю свою дочь.

Дернул уголком рта. Ну, как вам сказать, чтобы не очень обидеть. Правильно, лучше промолчать. Никто так не знает женщину, как ее любимый муж и пара.

Как и предрекал Драгомир, через полчаса домой вернулась моя ведьма, от ее поникшего вида и отсутствующего, помертвевшего взгляда мне стало не по себе. Заключив чудо в объятия, крепко прижал всхлипнувшую малышку к груди, погладил по волосам:

— Все будет хорошо, любимая. Все будет хорошо.

Поднял ведьмочку на руки, отнес в нашу комнату, сгрузил на постель и пристроился рядом, обнимая девушку со спины. Я очень по ней соскучился, яйца сводило от желания утешить совсем другим способом. Ведьма, может быть, и не была бы против, все же способ действенный, но не очень красивый с моей стороны, так что, поглаживаем во всех местах, целуем волосы, но дальше ни-ни.

Р-р-р! Г-р.

Ни-ни, я сказал!

— Эй, чудо, ты как?

— Адриан, ты рычишь. Честно говоря, никак. Будто кусок сердца с мясом вырвали, оставив зияющую дыру. Я знала, что так будет, рано или поздно. После перемены моего места жительства и обоснования в твоем мире мы были обречены на такой исход, но как же больно.

— Мы