Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

class="p1">А вот о том, что чертов фейри опять переключил мое внимание и увильнул от прямого ответа, не подумал совсем. Да и вслух сказал совсем иное.

– Отлично, мне же лучше, – я безразлично пожал плечами, убрал стаканы и взялся драить стойку, словно на свете не было ничего важнее.

Наш босс в скором времени куда-то слился, и мы оказались предоставлены сами себе. Я предпочел сразу же уйти домой.

– Эй, старина, не сердись, – хлопнул меня по плечу О'ши, когда мы прощались. – Еще успеешь хлебнуть дерьма.

Я заверил его и остальных, что все в порядке, и вышел на улицу.

Врал, конечно: на душе было прескверно. Ощущать себя слабаком и аутсайдером мне совершенно не нравилось. Все, что мне оставалось, – направить бессильную злость в более-менее созидательное русло.

«Ладно, – думал я. – Нужно сосредоточиться на развитии моего дара».

«Да-да, – добавил ехидный внутренний голос. – Ты подчинишь себе всех врагов, заставишь их плясать, как цирковых собачек, и утрешь нос так называемым «друзьям». Если где-нибудь поблизости окажется пианино, конечно. Кстати, когда наткнешься на вооруженных ребят, желающих показать, почем фунт лиха, не забудь поинтересоваться, не взяли ли они с собой, случайно, рояль... »

Скрипя зубами, пришлось признать, что эта внутренняя ехидна права: чтобы получить хоть какой-то толк от своего странного умения, мне стоило выбрать инструмент попроще. Небольшой, легкий, который можно без труда носить с собой. Губную гармошку, например или, скажем... свирель.

Я чуть не споткнулся на ровном месте.

«Точно, у меня же есть свирель!»

Смешно, но за все это время я ни разу о ней не вспомнил – положил на одну из закрытых полок в в шкафу, и она даже на глаза мне не попадалась.

Вернувшись к себе я первым делом нашел свирель, повертел в руках, снова удивился ее легкости и тому, как удобно ее держать – и положил на стол, чтобы не забыть о ней с утра.

После завтрака мисс Паркер ушла на прогулку, я же занялся инструментом – протер его мягкой тканевой салфеткой, поднес к губам и попробовал извлечь из него какие-то звуки.

Получилось. Свирель не самый сложный инструмент – свисток да шесть отверстий на длинной серебристой трубке. Послушав ее звучание, я интуитивно сыграл простейшую гамму, приоткрывая по одному отверстию сверху вниз.

Это занятие неожиданно увлекло. Свирель не играла – пела, хотя звук выходил слегка прерывистым, да и дыхания надолго не хватало. Стоило бы взять урок-другой у хорошего флейтиста, чтобы сразу поставил технику и дал рекомендации.

Флейтистов я не знал, зато был знаком с парнями, отлично владеющими трубой и тромбоном. К тому же оказалось, что сегодня воскресенье, а значит, у нормальных людей выходной, а у меня – неплохие шансы застать музыкантов в закусочной Хэма пораньше.

Сол был уже на месте, и встретил меня с распростертыми объятиями.

– Слушай, тебе бы классика лучше, – заявил он после пары-тройки пошлых шутеек о флейтах и озабоченном начальстве.

– Может, Эрни попросить или Уэйна? – подал голос Бенни и пояснил, что имеет в виду музыкантов из Лос-Анджелеса, с которыми познакомились не так давно.

– С претензиями, как и вся их братия, но ребята неплохие. Ты же в средствах не стеснен?

В итоге парни обещали расспросить знакомых и прислать курьера с запиской, как только станет хоть что-то известно. На этом мы и распрощались.

Вечер в «Норе» тянулся как никогда долго. И дело было не в моих надуманных обидах ( хотя небольшой неприятный осадочек после вчерашнего разговора, остался, что греха таить), а в медленно, но неотвратимо приближающемся предчувствии больших неприятностей. Пока все было относительно тихо, но это была обманчивая, давящая тишина, в которой то и дело раздавались маленькие тревожные звоночки: слушки о том, что некоторые из наших постоянных гостей решили на время податься в леса и о небольшой банде, внезапно решившей «устроить разговор» с «Лисицами». Отсутствие Донни, Одзавы и Райана, которые как раз на этот самый «разговор» и отправились. По составу делигации наших «переговорщиков», больше напоминающей карательный отряд, было ясно, что господин леса может разжиться первой партией обещанных жертв уже сегодня.

Работы хватало, и все же полностью отвлечься не получалось: неприятное чувство, что вот-вот что-то должно случиться, только нарастало.

Поэтому когда ближе к закрытию в бар вошел слегка помятый курьер из агентства и вручил Магнусу конверт , я испытал невольное облегчение: теперь, по-крайней мере, точно узнаем, чего опасаться, а не ждать подставы со всех сторон разом.

– Зфонил инспектор Харрис, просил сообщийть «этому вертлявому дьяфолу»... думаю, он имеет в виду Донована: нашли еще одного парня с вырванным горлом. Адрес прилагается, – сообщил нам святой отец, пробежав глазами записку.

Берди, пристроившая голову на его плечо и таким образом тоже читающая послание, тут же заметила:

– Это на юге, в самой гуще черных кварталов, странный выбор.

Записка перешла к Пинки.

«Значит еще один несчастный»,

– Как найти Донни? – спросил я.

Магнус пожал плечами.

– Скашем, когда появится: он не любит, когда его дергают по пустякам.

Меня такой ответ не устроил, и считать жестокие серийные убийства «пустяками» я отказывался.

– Но ведь мы не обязаны сидеть, сложа руки? – пристал я к управляющему. – Донни, может, только послезавтра объявится.

– Арчи... – он явно собирался меня осадить, но тут неожиданно на мою сторону встал Пинки.

– Малец прав, Магни. Мой нюх подсказывает, что днем будет дождь, – индеец легонько постучал себя пальцем по кончику колоритного, с горбинкой, носа. – И если мы хотим найти следы, чтобы поймать убийцу, надо действовать сейчас.

– Отлично, я могу провести нас тайной тропой, если найдется подходящая, – тут же подхватил я.

Магнус подумал немного, поправил очки – и дал добро.

Волки, лисы и щеночки

Минут десять ушло на то, чтобы найти нужное место на карте, убедиться, что неподалеку действительно есть тропа фейри, и проложить оптимальный маршрут.

«Заодно передам весточку боссу, – решил я. – Может, он и не любит, когда его дергают, но на сей раз причина вп уважительная».

Наш с Пинки путь делился на несколько неравных частей: минут пять пешего хода – первая тропа – минут семь на своих двоих – еще одна тропа – и оттуда снова немного пешком.

До второй