Удача новичка - Татьяна Зимина

ним холодно улыбнулась донья Карлотта.

Дорого я бы дал, чтобы мне она так не улыбалась... Никогда.

— Мы дадим им почувствовать вкус победы, — медленно, со вкусом сказал мастер Заточчи. И когда эти негодники будут в шаге от триумфа...

— Ура! — Зебрина кровожадно оскалилась. — Наконец-то мы как следует повеселимся.

Все посмотрели на драконицу.

— Ты, моё золотко, — наконец сказал дон Коломбо. — Отправляешься домой. Под замок. Хватит с тебя веселья.

— Но папа!.. — в поисках поддержки девчонка уставилась на мать.

— Я согласна с отцом, — донья Карлотта вздохнула. Она успела привести себя в порядок и выглядела так, словно собралась на приём к английской королеве. Да нет, что я говорю... Она и БЫЛА английской королевой — в самом широком смысле этого слова.

— Но я уже взрослая! Я могу принимать решения!

— Эм... Зебрина, о чём мы недавно говорили? — я устало потёр переносицу.

— О том, что месть — это блюдо...

— НЕТ, — я повысил голос. — Мы говорили об ответственности, помнишь?

— По-моему, надавать по рогам предателю Руперту — очень ответственный поступок, — девчонка изо всех сил пыталась выглядеть взрослой. Жаль, что скатерть, обёрнутая вокруг торса, этому не способствовала. — Этот подонок...

— Тоже должен пребывать в уверенности, что всё на мази, — отрезал я. — Иначе он побежит жаловаться, и Поганец с Золотком...

— После того, как я с ним как следует пообщаюсь, — хищно улыбнулась молодая драконица. — Уже никто... Никуда... Не побежит.

— Но его исчезновение насторожит заговорщиков, — терпеливо напомнил я.

— К тому же, ты не готова к схватке с драконом, — покровительственно добавил дон Коломбо.

— Я лучшая ученица мастера Заточчи! — возмутилась Зебрина. — И знаю, каким концом втыкать в тело нож.

Последняя фраза звучала так, словно речь шла о сексе.

— Руперт — чемпион драконьих дуэлей, — заметила Лолита. — Он забыл столько запрещенных приёмов, сколько ты ещё не успела выучить. Он размажет тебя тонким слоем. А потом высушит и сделает туалетный коврик.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — вспыхнула девчонка. — Мы — драконы. Никто не может нам противостоять.

— Ты забыла одну небольшую, просто крохотную деталь, — ядовито напомнила Лолита. — Руперт — тоже дракон. И он гораздо СТАРШЕ тебя. И умнее.

— Ты хочешь сказать, что я тупая? — от злости Зебрина стала белее, чем скатерть, в которую она была завёрнута.

— Именно, — хладнокровно кивнула Лолита. — А ещё — избалованная и капризная.

— Папа! Как она смеет?..

— Медуза права, — неожиданно кивнул дон Коломбо. — Мы слишком тебя избаловали. Заговор ангела и демона — отчасти и наша вина...

— Но они нарушили соглашение! — выкрикнула Зебрина.

Какое соглашение? — собирался спросить я, но тут девчонка обратилась ко мне. Как к истине в последней инстанции.

— Макс!.. — глаза Зебрины наполнились неподдельными слезами. — Я же хочу помочь.

— Повзрослей, — хмыкнула Лолита.

— Да я тебя... — Зебрина принялась раздуваться. На её шее проступила золотая чешуя. Глаза девчонки приобрели непрозрачный зеркальный блеск, в них отражались белая скатерть, столовое серебро, моё искаженное ужасом лицо...

Пасть драконицы распахнулась, а потом я услышал глубокий, пробирающий до самых печёнок вдох...

Самое ужасное: Лолита стояла, как каменная. Глаза её полыхали оранжевым пламенем, а лицо приобрело схожесть с грозным ликом деревянной скульптуры на носу корабля.

Кто победит? Что окажется сильнее: драконий огонь или каменящий взгляд?

Из глубин моей души, а скорее, из самых печёнок, поднялась волна протеста.

Я не хочу их терять! Ни одну из них. Что толку в везении, если нельзя никого спасти?..

Я почувствовал, как эта волна преобразуется во что-то мощное, во что-то осязаемое.

И наконец с моих губ сорвались непонятные, зловещие, наводящие ужас слова:

— ЗАКОЛДАКШИ ДРАКС ПОРВАКС!

Слова превратились в зубастых мохнатых пауков с крылышками и принялись летать вокруг Зебрины и Лолиты.

А потом, собравшись в тёмное облачко между ними, вдруг вспыхнули и рассыпались чёрными искрами.

Обе девушки заморгали, принялись тереть глаза... Но Зебрина быстро пришла в себя.

— Ты ответишь за неуважение! — прошипела она противным голосом и вновь попыталась выдохнуть пламя...

Ничего не получилось.

Она попыталась снова — из горла донеслось забавное бульканье... И всё.

— Оторва, — тихо сказала Лолита. — Что ты наделал?

В глазах её я не заметил ни одной оранжевой искры. Ни единой.

— А... — я опасливо покосился на драконов. — Что, по-вашему, я наделал?

Не знаю. Чувствовал я себя вполне прикольно. Словно тело набито мыльными пузырьками. Они всё время лопаются, и от этого становится щекотно — изнутри...

Небольшой звон в ушах и словно бы покрытый толстым слоем мыла язык — не в счёт.

Зебрина вновь попыталась выдохнуть пламя. Но только закашлялась, а потом из её рта вылетела летучая мышь. Покружилась под потолком — все пристально наблюдали за её беспорядочным полётом — и наконец устроилась на люстре.

— Если позволите, я могу сделать предположение о том, что случилось, — подал голос мастер Заточчи.

Маленькие глазки его утратили прежний масляный блеск.

Убийца глядел на меня внимательно и изучающе. Как рыбак, которому попался особенно интересный экземпляр сушеной мухи — перед тем, как насадить её на крючок.

— Кажется, я тоже, — кивнула донья Карлотта. — Но вы начали первым, — и она вежливо кивнула главе Гильдии убийц.

— Они лишились своих способностей, — просто сказал мастер Заточчи. А потом лучезарно улыбнулся — как дед Мороз на утреннике.

Что характерно: улыбалось только его румяное, круглое, как блин лицо. А вот взгляд крошечных глазок на этом фоне стал особенно пронзительным.

— Зебрина больше не может превращаться в дракона, — подтвердила донья Карлотта. — А Медуза утратила свой каменящий взгляд.

Я моргнул.

Говорили они ПРЕДЕЛЬНО серьёзно. И слова их никак нельзя было посчитать шуткой или розыгрышем.

— Но... Как это случилось? — да, иногда я бываю просто кретином. Уж извините.

— Ты их заколдовал, сынок, — мне показалось, или в голосе дона Коломбо проявились новые, неведомые доселе уважительные нотки?

— Но я не маг! Не волшебник, и даже не фокусник! Я не владею... штучками! И вообще!.. — почувствовав, что употребил гораздо больше восклицательных знаков, чем требовалось, я захлопнул варежку.

—