Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

на белой рубашке принёс явно неновую папку и передал её Сергею Олеговичу. Он тут же развязал завязки и вчитался в документы.

Я в это время был занят рассматриванием кабинета, но вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Оно было мимолётным, как и промелькнувшая на лице Кирова тень. Сергей Олегович посмотрел на Настю, всё ещё непонятно почему маявшуюся кокетством, и снова ей улыбнулся, правда, эта улыбка была уже не такая лучезарная, но через секунду разгорелась до прежней яркости. Переведя взгляд на меня, Киров бодро заявил:

— Что же, могу поздравить вас с неплохим наследством. — Он с явным намёком окинул меня взглядом и добавил: — Думаю, какое-то время эти средства позволят вам вести вполне пристойную жизнь. Мне искренне жаль, что ваш отец ушёл из жизни так рано и большая часть оставленной им суммы уже потрачена на ваше содержание.

— И сколько осталось? — не удержался я от вопроса и посмотрел на Настю, но она никак не отреагировала на моё нетерпение.

— В червонцах ровно сорок с остатком в двенадцать серебряных денег и восемьдесят семь копеек. Вот выписка. Если желаете, то прямо сейчас можем оформить счёт на ваше имя и перевести туда ваше наследство.

Если честно, я не знал, чего хочу прямо сейчас, потому что цифра оказалась не такая, как я наделся. Впрочем, не особенно расстроился, ведь это в десять раз больше, чем удалось заработать на довольно рискованной сделке с ведуньей и аптекарем. С другой стороны, не хватит, чтобы на равных войти в долю книжного бизнеса, но деньги всё равно немалые. Всё ещё пребывая в растерянности, я посмотрел на мою защитницу. В ответ она захлопала ресницами, затем потупила взгляд и начала что-то шептать, даже загибала пальцы, затем как-то опасливо задала Кирову вопрос:

— А разве после вычета за одиннадцать лет по червонцу в месяц не должно остаться немножко больше?

— Тут нет никакой ошибки, Анастасия Николаевна, — с лёгкой снисходительностью и мягкой улыбкой ответил Киров. — Дабы компенсировать дополнительные усилия по контролю выплат, банк берёт два процента комиссии ежегодно.

— Да? — удивлённо переспросила Настя с таким видом, будто ей было стыдно за своё неведение, но тут же хищно улыбнулась.

Мне кажется или её глаза заблестели от неслабого такого возбуждения?

— Могу ли я посмотреть договор, который был заключён с отцом моего клиента?

— Ну, не знаю, — начал юлить банковский служащий и наградил мою защитницу взглядом, в котором от прежней симпатии не осталось и следа. — Дело было семнадцать лет назад.

— А вы поищите прямо в этой папочке, — с напрочь фальшивой заботливостью предложила девушка. — Могу помочь. Как поверенный господина Чекана, я имею на это полное право.

Она даже протянула руку к папке, но Киров справился и сам. Он почти не глядя выудил нужную бумагу и протянул Насте. Она быстро прочитала документ, и её улыбка стала не только хищной, но и торжествующей.

— Господин Киров, насколько мне известно, при внесении средств золотым векселем Новгородского Купеческого банка у вас все дополнительные услуги по любым договорам проводятся безвозмездно. Значит, моему клиенту полагается ровно шестьдесят восемь золотых. — Затем она, чуть прищурившись, посмотрела на потолок и добавила: — На двадцать семь золотых и девять серебряных с медной мелочью больше, чем вы сказали. Я нигде не ошиблась?

Киров попытался прикрыть отразившуюся на его лице злость маской безмерного удивления. Взял протянутый обратно документ и с удручённым видом вчитался в него, хотя и дураку понятно, что ничего нового для себя он там увидеть не может.

— Вы совершенно правы, Анастасия Николаевна. Это чудовищная ошибка, которую мы немедленно исправим. Господин Чекан, приношу вам искренние извинения.

— Мы принимаем ваши извинения, — вклинилась в речь Кирова Настя, не дав мне даже рта открыть, — так же как и компенсацию от банка.

— Компенсацию? — удивлённо спросил Киров, правда, теперь уже вполне искренне.

— Да, компенсацию, — жёстко сказала Анастасия и снова применила трюк со сменой интонаций, обратившись ко мне с мягкостью и даже нотками покаяния в голосе: — Степан Романович, я понимаю, что, обратившись в княжий суд, мы можем получить даже сто золотых, но это бросит тень на репутацию владельца данного банка, которого я безмерно уважаю как очень достойного человека. Так что прошу вас ограничиться всего лишь тридцатью червонцами личной компенсации от господина Кирова.

Я вообще запутался, и лишь спасительная мысль, что Настя точно знает, что делает, удерживала меня на плаву. Так что просто кивнул. Девушка лучезарно улыбнулась и повернулась к ошалевшему Кирову:

— Или всё же придётся огорчать вашего дядюшку?

— Не придётся, — обречённо вздохнул зарвавшийся махинатор.

В итоге через полчаса я покинул банк вполне довольный сложившейся ситуацией. Спускаясь по широким ступеням, Настя покачнулась, и мне пришлось подхватить её под локоть. Она была бледна и часто дышала, словно не пришла сюда, а прибежала.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил я.

— Всё хорошо. Сейчас станет легче, просто сама до сих пор не верю, что смогла переиграть этого хитрована. Говорят, он ещё тот прохвост. Но я это сделала!

От переизбытка чувств девушка даже тихонько взвизгнула и тут же прикрыла рот ладошкой. Затем вернула себе строгую осанку и горделиво заявила:

— Итак, милостивый государь, теперь вы просто обязаны угостить барышню мороженым. Мне нужно остыть, пока не вспыхнула как спичка.

Я с удовольствием предложил ей согнутую кренделем руку, хотя в своём неказистом наряде рядом с изысканно одетой девушкой выглядел совершенно нелепо.

Долго искать место, где можно поесть мороженого, нам не пришлось, потому что в центре города кафешки располагались практически на каждом шагу. Когда устроились за столиком в ожидании заказанного мороженого, я решил полностью завершить наши дела:

— Итак, госпожа Шарова, сколько я должен вам за ваш поистине эпический подвиг?

— Ну, договор ты не читал, так что придётся поверить мне на слово, — с показным коварством заявила девушка. — У нас положено платить десять рублей за час работы в кабинете и двадцать в сопровождении клиента за пределами конторы. Резвились мы с вами, Степан Романович, два часа, и это сорок рублей на ассигнации из вашего кармана в мой. Плюс десять процентов от того, что удалось получить исключительно благодаря моему вмешательству, а это пятьдесят семь золотых и двадцать серебряных, но мы ведь друзья, поэтому сделаем вид, что всё прошло гладко, и с тебя просто сорок рублей. Выпиши чеком, хочу сунуть его отцу под нос и показать, что есть в городе клиенты-мужчины, готовые иметь дело с невесть что возомнившей о себе девицей, — явно процитировала своего родителя девушка.

Достав из сумочки перьевую ручку, она передала её