Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

новый поверенный взяла всё в свои изящные, но цепкие пальчики. Странное ощущение, когда от тебя уже почти ничего не зависит и приходится плыть на буксире, не прилагая практически никаких усилий. С одной стороны, появилось ощущение неуютной беспомощности, а с другой — абсолютное спокойствие и расслабленность — почти как раньше. Даже не знаю, как к этому относиться.

А вот у кого сомнений не было и в помине, так это у Насти. С пугающим задором она сначала потащила меня в фотоателье, где мы забрали мою фотокарточку, а затем в земский приказ, и вот там я мысленно, с трудом сдержавшись, чтобы не сделать это в голос, возблагодарил Господа за то, что в моей жизни появилась эта барышня. Даже ей пришлось приложить изрядные усилия, чтобы пробиться сквозь какую-то вязкую атмосферу этого пугающего места, что уж говорить обо мне.

Какой-то тусклый подьячий среднего возраста с невыразительным взглядом, в кабинет которого мы в итоге попали, начал заунывно вещать, что на проверку личности при порче документов уйдёт как минимум две недели. Аппликация из моего разорванного свидетельства о рождении, да ещё и выданного в Новгороде, его не впечатлила. И пришлось бы мне заплатить за новый паспорт не только изрядную сумму, но и ведро крови для этого упыря, если бы не девушка, которая, как говорится, зашла с козырей:

— Ну, тогда я пойду к Митрофану Аркадьевичу.

— Вот зачем так сразу-то, барышня, — вдруг оживился подьячий и посмотрел на Настю с какой-то даже обидой. — Нехорошо это, нарушать положенный порядок вещей, особенно используя личные знакомства. Думаю, вашему батюшке такое не понравится.

Похоже, чиновник прекрасно знал, с кем разговаривает, но смутить мою защитницу у него не получилось.

— А вы уверены, что Митрофану Аркадьевичу понравится устроенная вами волокита? Какая ещё проверка личности? У вас есть хоть и повреждённый, но вполне читаемый документ. А ещё заверенные по всей форме свидетельства отца Никодима и околоточного надзирателя. Если вы и в их подлинности сомневаетесь…

— Я такого не говорил, — тут же вскинулся подьячий, растеряв свою явно профессиональную сонливость и медлительность. — Хорошо, ввиду особых обстоятельств могу выдать паспорт в четверг.

— Нам нужно в понедельник, — не унималась Настя.

— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет! — даже возмутился чиновник. — Существует же процедура…

— Да, — не очень вежливо перебила чиновника вошедшая в раж Настя, — существует процедура ускоренной выдачи по особым обстоятельствам.

— Что это за обстоятельства такие, позвольте полюбопытствовать? — теперь в голосе подьячего прорезалась злость.

— Степан Романович лишился опеки, оказавшись без средств к существованию и крыши над головой. А без паспорта он не сможет получить наследство отца. Прикажете ему до четверга спать в подворотне? Думаю, это более чем весомая причина.

Что-то с подьячим творилось неладное — его лицо вдруг налилось нездоровой краской и, мне кажется, даже послышалось скрежетание зубов. Чиновник быстро взял себя в руки и прикрыл глаза. По его лицу было видно, что он сейчас принимает для себя какое-то неприятное решение. Через минуту чиновник открыл глаза и устало посмотрел на мою защитницу. Затем резко поднялся, заставив нас даже дёрнуться.

— Пишите прошение об ускорении процедуры, — выдавил из себя чиновник и покинул комнату.

Настя тут же, не особо стесняясь, взяла со стопки чистый лист и чужую чернильную ручку. Затем быстро набросала текст прошения, мне же осталось лишь подписаться. После этого мы ещё двадцать минут просидели в молчании, но наше терпение было вознаграждено сторицей. Вернувшийся чиновник мрачно посмотрел на нас тяжёлым взглядом, затем, позвенев ключами, достал из сейфа книжечку, очень похожую на разорванный отцовский паспорт. Прямо у нас на глазах он заполнил удостоверение личности, вклеил в него фотокарточку и ударил сверху печатью с таким усердием, словно бил ею меня по голове. На саму возмутительницу его чиновничьего покоя он вряд ли мог замахнуться даже мысленно.

Всё это время Настя сидела с совершенно невозмутимым лицом, но как только мы, скупо поблагодарив хозяина кабинета, вышли в коридор, расплылась в счастливой улыбке.

— Получилось! — шёпотом выпалила девушка и даже победно топнула ножкой, но затем смутилась, взглянула на дверь кабинета и потащила меня дальше по коридору. Когда отошли, добавила уже чуть громче: — Теперь мы сможем прямо сегодня пойти в банк.

— А он ничего не напортачил в такой спешке? Или, может, пакость какую устроил? — с подозрением спросил я, разглядывая паспорт в своей руке.

Настя посмотрела на меня с каким-то снисходительным удивлением:

— Что ты?! Не рискнёт, а подсуетился он, лишь чтобы больше не видеть меня ни в понедельник, ни даже в четверг. Я ему как кость в горле. Выдача паспортов приносит этому сухарю дополнительный прибыток, но вымучивать подношение с дочери Мозголома — дело опасное. Вот и психанул.

Последнее она добавила почти шёпотом. Переспрашивать, почему её отца называют Мозголомом, было неловко, да и так можно догадаться, хотя бы глядя на поведение дочери. У кого-то же она всего этого нахваталась.

Увы, на этом адвокатская звезда, по крайней мере в стенах этого заведения, для нас закатилась. Выдающий лицензии ушкуйников и разрешения на владение оружием седой и сухой, как осиновая коряга, подьячий был равнодушен ко всем ухищрениям Насти — начиная с острого взгляда юридической хищницы и заканчивая милой, обезоруживающей улыбкой. Так что за документами он приказал мне прийти в понедельник. Ну хотя бы не через неделю, и то хлеб.

Явно чтобы не растерять победный настрой, Настя потащила меня сразу в банк. Благо он находился неподалёку и назывался «Первым Пинским». Там тоже прекрасно знали, чьей дочерью является моя защитница, и, как только она представилась, нас тут же проводили к заместителю управляющего, который отвечал за наследственные распоряжения клиентов. Этот субчик как раз не был ни сухим, ни скучным. Представившийся нам Сергеем Олеговичем Кировым молодой человек, в явно дорогом костюме и с модными тонкими усиками, который был старше Насти от силы лет на пять, прямо соловьём заливался:

— Анастасия Николаевна, я так рад возможности познакомиться с вами лично и тем более поработать вместе. Уверен, ваш клиент осознает, в какие надёжные и прелестные ручки он попал.

— Ах, оставьте, — с удивившей меня жеманностью ответила Настя.

Ни в нашей маленькой компании, ни в земском приказе она себя так не вела. Неужели ей понравился этот хлыщ? Я, конечно, удивился, но вида не подал и, усевшись в предложенное кресло, застыл там любопытным истуканом.

Банковский служащий продолжал осыпать Настю комплиментами, заполняя этим время ожидания прихода клерка из архива. Наконец-то запыхавшийся мужчина в жилетке и с тёмными нарукавниками