Ты студент, Гарри - Сергей Викторович Вишневский

обняв её за плечи. – Я знаю пару штучек, что помогут тебе. Пойдём, я…

Тудум!

Демидов старший врезал кулаком по столу и испепеляющим взглядом взглянул на супругу и дочь.

– Сели. Обе.

Ульяна Савельевна тут же потупилась, молча подошла к своему месту и села.

– Вспомни своего старшего брата. Кто он был до того, как его отдали в боевой отряд? Помнишь, как ныл из-за синяков? А теперь вспомни, как он с тремя ранениями у аномалии бился, выжил и вернулся. Каким он оттуда вернулся и какой он теперь, – спокойным голосом проговорил Демидов. – Мы все рождаемся детьми. Все. Но взрослыми становятся только те, кто прошёл через трудности. Не сломанный ноготь или пацан, что тебя послал куда подальше, а настоящие трудности. Я бился у аномалий. Твой брат бился у аномалий. И я горжусь его местом при дворе, его силой и тем, что он стал настоящим человеком.

– Она девочка и… – начала было мать.

– Она человек. У неё два глаза, две руки и две ноги. Другого способа стать по-настоящему взрослой нет. Только трудности, через боль, зачастую через унижение, кровь и пот. Ты Демидова, Дарья. Так будь добра – соответствуй. Решай свою проблему. Сама.

Супруг взглянул на Ульяну.

– И не смей вмешиваться! Она должна решить эту проблему сама. Вмешаешься – пеняй на себя.

– Мне… мне уговорить его, чтобы он… – начала было девушка.

– Это не имеет значения. Будете вы спать или нет. Станете врагами или любовниками – это ничего не значит. У тебя есть проблема – решай. Сама. Это твоя жизнь, и никто из нас не сможет сделать тебя Демидовой по настоящему. Думай, а потом действуй.

* * *

– Гена? – приоткрыла дверь в библиотеку Дарья. – Ты тут?

– М-м-м? – поднял голову, склоненную над книгой, молодой парень лет двадцати на вид. – Чего хотела?

Девушка оглянулась и проскользнула в библиотеку. Пройдя внутрь, она уселась напротив парня и вздохнула.

– Ты уже знаешь?

– Знаю, – кивнул парень и закрыл книгу, а затем тетрадку, в которой делал пометки. – Отец жутко злится.

– Я знаю, что сглупила. Надо было…

– Держать язык за зубами, – хмыкнул парень, вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, оглядел сестру. – Ну? Что придумала? Сразу говорю: убивать его совсем не вариант.

– Ты с ума сошёл?!! – возмутилась Демидова. – Да, проблема, но не настолько же! К тому же император потом за такое…

– Правильно думаешь. Этому фрукту всё сходит с рук из-за силы.

– Просто… В общем, до того, как я дала ему это слово, он приглашал меня на свидание. И я… Я в общем, сказала, что он не в моём вкусе.

– Жестко?

– Ну… не то чтобы жестко. Без оскорблений, но до этого… Отец сильно просил, и мы с ним долго разговаривали. Он мне ставил задачу привести его в род.

– То есть ты сначала строила ему глазки… Только ведь глазки?

– Нет. Там много чего было, но этого не было, – покраснела Дарья.

– Так вот ты сначала его клеила, а потом заявила, мол, род сказал отбой, так что извини. Так?

– Что-то типа того, – осунулась девушка.

– А потом этот парень попросил тебя о помощи в своей шалости, но ты отказалась ему помогать. Так?

– Так, – девушка вытянула руки по столу и упёрлась лбом в столешницу.

– Он тебя бесил со своими шуточками. Он заявил, что научится лечить рак, зная твоё посещение детского паллиативного отделения, а ты заявила, что будешь спать с ним. Так?

– Не спать, а… в общем, да, – ответила девушка не поднимая головы.

– В итоге, он сделал. Сделал то, что обещал. А ты нет.

– Он сказал, что не хочет этого делать со мной, а вчера он Наумову в парке на набережной…

Геннадий вздохнул, поднял книгу и слегка приложил по затылку младшую сестру.

– Ты еб… Дура ты, Даша. Полная.

– Что мне делать? – простонала Дарья не поднимая головы. – Папа сказал самой решить эту проблему, а я не знаю как.

– А ты сама что хочешь?

Демидова несколько секунд молчала, но затем подняла голову и хмурым взглядом уставилась на брата.

– Ну… слово своё сдержать.

– Тогда скажи мне, почему он отказался с тобой это делать.

– Ну… из вредности?

– Точно?

Даша умолкла и, прокрутив в голове их разговор, тяжело вздохнула и ответила:

– Ну, возможно, я была слишком напугана и на нервах.

– А чего боялась? – с усмешкой спросил брат.

– Ну, как бы… у меня никогда ничего подобного не было. Я даже не целовалась ни с кем толком.

– Страх неизвестности, – хмыкнул Геннадий. – Петрищенко помнишь?

Девушка нахмурилась и, после пары секунд раздумий, ответила:

– Помню. Он не вернулся.

– Так вот, когда каменный ёж его кишки передо мной раскидал, вот тогда было страшно. До усрачки страшно. А это… это просто страх того, чего ты не знаешь. Ты не умрёшь от этого.

– Я понимаю, – вздохнула Дарья. – Но… я ведь не умею ничего. Как это делать? Рукой держать его? А как глубоко засовывать? А в сети пишут, что мошонку рукой придерживать надо, и ещё пальцами перебирать, словно шарики катаешь. А в глаза смотреть надо?

Старший брат замер, растерянно уставившись на сестру.

– Что? – пожала плечами Дарья. – Он уже был с Наумовой, а она та еще извращенка! А я? Засунуть в рот и высунуть?

Геннадий кашлянул и хмуро уставился на стол.

– Ген, ты ведь с Мамко дружишь, – напомнила Даша.

– И? Да, по факту он сутенер натуральный, хотя с виду культурный и образованный человек…

– Пусть он научит, а?

– В смысле?!!

– Да не в том, дурак! – буркнула девушка. – Он в любом случае знает, кто из девушек умеет. Они хотя бы расскажут что и как делать надо.

– Ты совсем рехнулась? Алло? Коля? Кто у тебя дуло чистит лучше всего? Надо сестру научить!

Младшая сестра откинулась на стуле и сложила руки на груди, всем своим видом изображая обиду.

– Тогда ты рассказывай! – заявила Дарья. – У тебя девушки были – я точно знаю! Не верю, что ни одна этого не делала!

– А к маме обратиться…

– Папа запретил ей мне помогать.

Геннадий тяжело вздохнул, глядя на сестру.

– Ты сама-то этого хочешь?

– Да.

– Слово сдержать или…

Дарья поджала губы, затем взглянула на брата и неохотно ответила:

– Он, конечно, придурок редкостный, но я не слышала, чтобы ради интимной близости лекарство от неизлечимой болезни создавали. Стихи писали – да. Войны разводили – снова да. А вот такого…

– Эх… Дашка… Ну, подойдёшь к нему и что скажешь? Я умею! Давай прям тут? – грустно хмыкнул парень. – Ты ведь понимаешь, что в чувства