Старший лейтенант, парень боевой! - Бакалавр Зот

всегда любил кофе, но в армии пристрастился к чаю. Хотя бы пока курить не начал и на том спасибо.

— Можно? — Спросила рыжая, заглянув в мою каморку.

— Заходи, — ответил я, отпив чая. — Что произошло?

— Нет, я… Просто хотела поговорить.

— Ну… Присаживайся тогда, — сказал я.

Рыжая села на один из свободных стульев, но вот разговор начинать как-то не спешила. Интересно, однако. Романова в последние пару месяцев нерешительностью не страдала.

— Я хотела бы извиниться, — решилась наконец-то Марина. — За своё поведение в прошлом и доставленные неприятности. Нет, я приносила эти самые извинения и раньше, но они в лучшем случае были не совсем искренними.

— Мы же вроде с тобой договорились, что всё в прошлом и наши с тобой взаимоотношения прошли определённую перезагрузку? — Подметил я.

— Но мне всё равно хотелось извиниться перед тобой. Я много чего наговорила и сделала. Ты был вправе устроить мне большие неприятности, а не останавливаться на том, что тогда сделал. Вместо этого взял под крыло и позволил стать в роду не изгнанницей, а важным человеком.

— Скажем так, ничто доброе мне не чуждо. Да и определённые корыстные мотивы у меня были. Уже тогда я считал, что если рядом будем один из Романовых, то это облегчит мне жизнь. А вот сразился с одним Абсолютом и лишь уверился в своём мнении.

— Всё равно прости меня и спасибо. Ты очень многое сделал для меня.

Немного сопливая сценка получилась, да. Но и пусть. Зато рыжая излила душу и ей станет легче. Все счастливы, хэппи энд.

Только вот создаётся впечатление, что рыжая сказала не всё, что хотела. Вон, ёрзает на стуле в нерешительности.

— Ты хотела что-то ещё сказать? — Решил я её малость подтолкнуть.

— Я… Сейчас мне очень жаль, что в итоге наша помолвка сорвалась.

Сказала, вскочила на ноги и быстрым шагом вышла из моей комнаты оставив меня наедине с только что сказанными ею словами. Вот как-то так. Так что может мои бойцы и спали сном младенца, а вот меня перед рассветом одолевали тяжёлые думы.

Приплыли, что называется. Рыжая что, неожиданно влюбилась в меня? А я ведь надеялся, что мы закрепили наши взаимоотношения на уровне дружбы и только. И тут на те хрен в томате. Это внезапное откровение вот вообще не кстати. Тут и мои невесты напрягутся, да и Романовы могут вновь актуализировать обсуждение о моей потенциальной третьей жене. Оно мне надо? Нет.

Но тут всё назад не отыграешь, придётся что-то делать. Как минимум как-то тет-а-тет побеседовать с рыжей. Только не сейчас, она вряд ли готова к этому разговору, как и я. Вообще не представляю, что должен говорить и как нам решить эту проблему внезапной влюблённости. Ещё придётся обсудить это с Юлей и Ириной, а также не допустить, чтобы обо всём прознали остальные Романовы. Они хоть и отступили от меня с идеей выдать за меня замуж кого-то из их рода, но точно не упустят идеальный повод вернуться к этой теме. Эх, вот не было печали… Бабы это зло! Или как минимум одна огромная головная боль.

Провошкался я почти всю ночь, но пару часов я всё же поспал. А в остальном придётся положиться на ударную порцию кофе и магию усилению тела. Приведя себя в порядок и пообедав, я направился в штаб для того, чтобы сдать свой доклад об успешно проведённой операции.

Доклад у меня принимал лично Цесаревич. После того как я рассказал обо всех деталях операции он сообщил мне, что их люди уже занимаются вопросом Нарвы. И Виктор разделял моё мнение, что вряд ли с националистами получится расправиться в ближайшее время. Но сейчас они обескровлены и перестанут представлять хоть какую-то опасность.

— Устроить церемонию награждения тебя и твоих ребят не могу, операция всё же проходит под грифом секретно, — сказал Цесаревич. — Но по возвращению гусарского полка в свою часть вас будут ждать приятные сюрпризы. Своим бойцам может сообщить, что их в скором времени полноценной зачислят в полк как настоящих гусар.

— Они будут рады. Хотя жаль, что в любом случае придётся дожидаться окончания учений, чтобы всё это оформили официально.

— А учения уже прерваны. Так что уже послезавтра все полки возвращаются в свои части.

— Как так? Столь много приготовлений и в итоге всё отменяется?

— В свете полученной информации продолжать эти самые учений уже нет времени. Да и они ведь откровенно были лишь прикрытием. Вот как думаешь, что тут вообще происходило?

— Да тут сложно не понять, что вы в итоге задумывали, — усмехнулся я. — В преддверии большого шухера вы зачищаете все угрозы внутри страны и под предлогом учений пригнали сюда самые боеспособные полки. Вы ведь давно держали под наблюдением эти ячейки, иначе не объяснить как вы в такие короткие сроки смогли предоставить имена и адреса лидеров ячеек — разведка вообще очень часто лажает, когда необходимо действовать в крайне сжатые сроки. Даже тут по итогу упустили из виду пару ячеек. Только пришлось действовать несколько поспешно и силами моей роты, а не специалистов, которые наверняка сидят у вас наготове в разных уголках Империи. Во мне вы были уверены благодаря моим прошлым заслугам, рекруты под моим началом тоже успели себя проявить, а заодно троица молодых Романовых получили реальный боевой опыт и пролили свою первую кровь. Ладно, не троица, а лишь дуэт — Марина под моим чутким руководством уже давно превращается в эдакую валькирию. Но Марина не наследница престола как Паша и не советник будущего Императора как Миша, которым нужно закалять характер и искупаться в крови уже сейчас. Я ничего не упустил?

— Умный ты больно, Саша, — без всякой злобы ответил Цесаревич. — Даже слишком. Тебе с такими мозгами надо не в гусары, а в разведку коль ты жалуешься на её эффективность. Но слишком уж сильный у тебя магический дар. С ним тебе самое место в авангарде. Хотя и в тылу противника ты мог бы устроить большой переполох, на первом этапе учения ты это успел продемонстрировать.

— Генералов в разведку не посылают.

— Уже примеряешь на себя роль генерала?

— А как иначе? Сами помогли мне увеличить количество бойцов моей ЧВК до полноценного батальона. А тут ещё и такие крепкие связи образовываются с гусарским полком. И плевать, что вместо стандартных двух или трёх тысяч бойцов во 2-ом Западном едва наберётся тысяча человек — каждый гусар стоит пятерых, а в отдельных случаях десятерых солдат, так что всего один этот полк