Который кот подряд - Евгения Владимировна Малинкина

Даша сглотнула.

– В общем, Соня так и не пошла на пробежку, осталась на кухне. Примерно минут через сорок она поднялась наверх в спальню.

Павел затушил сигарету и тут же потянулся за новой.

– Вадим Петрович лежал на постели весь в крови и хрипел. Соня подбежала к нему, увидела торчащий из горла нож, вытащила, вызвала скорую помощь, вся умазалась в крови сама и умазала всё вокруг, потому что крови из Диамантова вытекло много. Бедная моя девочка! Сколько ей пришлось пережить! – Сигарета в руках Павла задрожала. – Соня звала на помощь Иду, но та куда-то исчезла. Её не нашли до сих пор. Я, как только узнал, организовал поиски, но пока безрезультатно, даже её сестра не в курсе, куда она делась.

Павел остановился и посмотрел на Дашу.

– Диамантов скончался. Скорая не успела. Зато следом примчалась полиция, они задержали Соню по подозрению в убийстве.

– Их не заинтересовало исчезновение Иды?

Павел развёл руками.

– Кстати, вы не знаете, почему этот молодой человек идёт за нами от самой редакции?

Даша обернулась и увидела стоящего чуть поодаль Гену.

– Это Гена, он фотограф. Можно ему с нами?

– Вообще-то я не собирался привлекать к делу посторонних.

– Гена – бесценный сотрудник, мы вместе брали интервью у Вадима Петровича и вместе сможем помочь Соне. Он очень наблюдательный!

Даша махнула Гене рукой, чтобы тот подошёл. Павел впился глазами в его лицо, словно сканируя на надёжность. Гена стойко выдержал взгляд, глаза не отвёл, только указательным пальцем почесал переносицу.

– Хорошо, пускай будет Гена, с адвокатом я договорюсь, – согласился Павел. – Под вашу ответственность.

Даша поспешно кивнула. Ей не хотелось одной разбираться с Сониными проблемами. Пока Павел заново рассказывал об убийстве Диамантова, они дошли до кафе.

– Сюда, – объявил он.

В полуподвальном помещении горел неяркий свет. Посетителей практически не было. Адвокат ждал за дальним столиком в закутке; Даше в ноздри ударил запах мужского парфюма. Душистый адвокат цедил из напёрстка кофе. Увидев Павла, он, словно джинн из бутылки, выпростался из-за стола и навис, пожимая руки сначала Павлу, затем Гене и приветственно кивая Даше.

Соня рассказала адвокату о сверхспособностях Даши, убедив, что исключительно Даша способна поймать убийцу, восстановив на месте картину преступления. У Сони не было ни малейшего шанса выкрутиться, поскольку полиция уже назначила убийцу, лишь поэтому приходится задействовать Дашины паранормальные «отклонения», по выражению того же адвоката.

Первым делом Даша подумала о Серафиме. Вот у кого способности. Но адвокат и Павел были категорически против. Гена, внимательно слушавший адвоката, кряхтел и крутился на стуле, будто первоклассник, стесняющийся отпроситься в туалет. Наконец он не выдержал и спросил:

– Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы Даша одна пробралась в опечатанный особняк и на месте попыталась разобраться, кто убил певца Диамантова? Одна! На месте преступления!

– Вы всё правильно понимаете, молодой человек, мы не можем навредить Соне. Если о проникновении в особняк кто-то узнает, то одно дело, когда попадётся глупая любопытная журналисточка, охочая до сенсаций, другое – целая толпа непонятных людей из группы поддержки Сони.

Даша вскочила, опрокинув стул.

– Я не собираюсь помогать, если вы будете говорить обо мне в таком тоне.

Адвокат покраснел и потянулся, чтобы поднять стул, но Гена его опередил.

– Простите, Даша, я не имел в виду именно вас, вы наверняка отличный журналист. Я предположил, как будет выглядеть ваше проникновение в особняк глазами полиции.

– То есть вы хотите сказать, я могу угодить в полицию?

– Нет, конечно, но полностью исключить этого нельзя. Если вас задержит полиция, то со своей стороны обещаю вам максимальную поддержку. Садитесь. Нам нужно многое обсудить.

Подошедший официант с любопытством посмотрел на Дашу. Все как по команде замолчали. Даша села на стул. Официант в полной тишине расставил чашки с кофе, переставил с другого стола сахарницу. Поправил салфетки, передвинул пластмассовые цветы в вазе. И с видом художника, готовящегося к новому мазку, прищурил глаз, оглядывая икебану. Никто не проронил ни слова. Официант разочарованно вздохнул и нехотя отошёл от интригующего столика.

Гена едва дождался, пока официант скроется в зале, и выпалил:

– Я пойду с Дашей! Я тоже журналист, и репортаж мы делали вместе. Я не отпущу её одну, это опасно, делайте что хотите!

– Он прав! – крякнул Павел.

– Хорошо, хорошо, я и сам сейчас подумал, что правильнее будет отправить вас вдвоём. Так и сделаем.

Даша с благодарностью посмотрела на Гену.

– Теперь нужно определить, как попасть в дом. Павел, вы говорили, там есть дверь, о которой не знает полиция, следовательно, она не опечатана. Вы принесли план дома?

– Да, конечно.

– А фотографии? – спросил Гена.

– Да, да, всё принёс.

Павел засуетился. Отодвинулся на стуле, толкнув животом стол и расплескав кофе. Полез во внутренний карман куртки, висевшей на спинке стула. Сейчас же, как из-под земли, у столика вырос официант с тряпкой и принялся вытирать кофейную лужу. Как только официант отошёл, Павел протянул Гене конверт с фотографиями и разложил на столе план первого этажа особняка, показав, где находится вход, неизвестный полиции. Далее встреча с адвокатом напоминала раздачу команд перед началом секретной операции, когда ни одна из сторон не верит в успех предстоящей вылазки.

Ночь на четверг, 13 ноября 2014 года, Васильевский остров, особняк Диамантова

Немудрено, что полиция не обнаружила другого входа в здание. Дверь, ведущая в особняк, находилась во дворе и была скрыта примыкающим к ней строительным вагончиком. Изнутри к ней был придвинут шкаф. По словам Павла, не очень тяжёлый.

Для того чтобы попасть в дом, пришлось сначала проникнуть в строительный вагончик, благо заниматься взломом не пришлось: у Павла имелись ключи от всех дверей.

Самым трудным было заткнуть Василия, который не прекращал ворчание ни на минуту и всю дорогу от дома до особняка мяукал, сидя за пазухой у Гены.

– Что за странные идеи у современных стряпчих? – канючил кот. – Зачем нести котёнка на место преступления?

– Вася, ты невыносим.

– Вот именно, я невыносим! Не-вы-но-сим! А меня берут и выносят в холодную ночь, тащат в этот треклятый особняк, чтобы я обнюхивал трупы и брал след убийцы! Это преступление! Я пожалуюсь в общество по охране памятников!

– Туда-то зачем?

– Чтобы помнили, кого обидели! И вообще!

Гена в этот странный диалог не вмешивался. Даша как раз открывала дверь строительного вагончика, когда кот запел: «Кошки чёрные, кошки стра-а-а-стные, кошки местные-е-е и прекрасные!..»

– Слушай, мне кажется или Василию плохо? Его не стошнит? – шёпотом поинтересовался Гена.

– Нет, это он песни поёт, не обращай внимания. Мы пришли, – так же тихо ответила Даша и чуть громче пригрозила: – Василий, прекращай выть, не то сюда все бездомные собаки сбегутся.

– Типун тебе на язык, – огрызнулся кот, однако петь перестал.

Шкаф заскрежетал и нехотя отодвинулся от стены, открывая вход в дом.

– Интересно, о потайной двери знали только хозяева? – спросила Даша. – Или все кому не лень? Строители, рабочие. Кто там ещё реставрацией и ремонтом занимался? В дом мог проникнуть кто угодно и убить певца.

– Маловероятно, – ответил Гена. – Ему пришлось бы передвигать шкаф, Соня наверняка бы услышала, кухня рядом. Я думаю, Павел правильно делает, что разыскивает Иду Викторовну. Она либо что-то видела и теперь скрывается, боясь стать следующей жертвой, либо сама замешана в убийстве.

– Тогда Соня не может быть убийцей, – рассуждала Даша. – Ида Викторовна первая прибежала бы давать показания против неё в полицию.

– Ты считаешь, Соня могла убить?

– Да, потому что Соня не очень адекватна. Вспомни хотя бы её поведение с Флёровым. Опять же эти потусторонние звуки, которые она слышала. Это ненормально.

– То есть ты хочешь сказать, что разговаривать с котом это нормально? А слышать звуки – нет? – иронично спросил Гена.

– Я хочу сказать, что Соню тоже нельзя исключать из подозреваемых. И вообще, что за уколы в мой адрес? Я же не виновата, что слышу кота. Кстати, почему я не слышу кота? Вася?

Гена вынул сонного кота из куртки и поставил на ноги. Василий потянулся и сладко зевнул, озираясь по сторонам.

– Не свети в глаза фонариком, я ослепну. Надеюсь, тут нет собак.

– Собак нет, но от пения лучше