Связка и дракон - Анна Цой

свободу выбора, но дает спокойствие и мягкость жизни, — вёл в танце он ещё увереннее, чем приглашал меня на него, — в Соголде всё иначе — только высшие круги позволяют себе не напрягаться. Невероятная конкуренция, которая низвергает тебя в самый низ, — он ухмыльнулся, — жаждешь жить лучше других, значит придётся действовать.

— Ты про те вещи, которые перечислила Фрея, — поняла я и хихикнула, когда меня покружили на месте, — мне казалось, что у тебя знаменитая семья, если ты попал на Фратрию.

Он наклонил голову вбок, разглядывая увлечённую танцем меня.

— Только у двоих из команды родители из высшего круга. И я в их число не вхожу, — улыбнулся Эрн, — ты была в Соголде?

Я кивнула.

— Заметила, что у нас есть всего три вещи, которых нет у вас? — ухмылка от него, — маргиналы, преступления и свобода, — он так и держал меня за руку, пока шёл к стене напротив, — однако остаться в Косте никто не стремиться, — смешок, — кто в здравом уме будет хотеть вечного слежения за каждым твоим шагом?

Я посмотрела на него с другой стороны.

— Это удобно, — возразила, пока он поднимал бровь в удивлении, — безопасно. Я была не только в Соголде, Эрнест. И всё, что сопровождает вашу вымышленную «свободу» — это грязь, мусор и… кошмар. Попробуй выйти из отеля где-нибудь не в столице вашей Соголды ночью за шоколадкой! — я нахмурилась, — а если на тебе ещё и балахона нет и биты в руке, то и в округах, кроме центрального, лучше сиди в бетонной коробке, иначе кто-нибудь точно подойдёт. И радуйся ещё, если у него добрые намерения, и он просто пьяно расскажет тебе, что у него есть милый пудель дома! А если нет, то он схватит тебя и по дороге куда ему нужно расскажет, как он и что делал с этим несчастным пуделем.

Эрнест удивился сильнее:

— У нас такого нет даже в провинциях, — сообщили мне.

— Ты просто парень, поэтому в твою сторону вся эта мерзость не работает, — я схватила с подноса шампанское, — надень юбку, распусти волосы и ты тоже станешь объектом для всего перечисленного, — я кивнула самой себе, — и что я тебе скажу — я прожила в глубокой провинции Костны почти восемнадцать лет. Я не единожды ходила одна ночью в топике по закоулкам, и ни единой души ко мне не подходило с недобрыми мыслями. Несколько раз довозили до дома, иногда спрашивали нужна ли мне помощь. Но никогда, понимаешь, никто не домогался меня, — снова кивок, — в Соголде пять раз! За три дня в отеле столицы.

— До тебя? — не поверил Эрн, — Мако, я тебе точно скажу, что это не реально! Ты выглядишь, как высшая соголдка! От тебя шарахаться должны были! — он задумался, — или… погоди. Ты всё так же мило улыбалась?

Я поперхнулась.

— Если да, то представь — самая недоступная девушка во вселенной улыбается тебе, а не кидает там… ножом, к примеру, — смешок, — если не знала, то ваши такое часто практикуют. Вот, представила?

Я хмыкнула:

— Летящий в меня нож?

Эрни улыбнулся.

— Мако, ты очень красивая, невозможно милая, и все, кто к тебе тогда подходил, хотели познакомиться, — он будто не полизывался, — такая удача выпадает раз в никогда.

— Повтори ещё пару раз, и, может быть, я останусь на эти выходные в общежитии, — искоса взглянула на него.

Он повёл бровью.

— Мне прельщает, что ты флиртуешь со мной в ответ, — его глаза сверкнули.

— Лучше не забывай, что я очень метко кидаю ножи, — допила бокал я.

— О, я точно в этом не сомневаюсь, — промурлыкал он, — ещё один танец?

Моё согласие потонуло в рывке вперед, пока схвативший меня за руку крокодил молча тащил меня и Фрею в другой руке в сторону укомплектованного остальными членами команды столика. Я только и успела махнуть пальцами Эрни и закатить глаза.

— Тебе ещё повезло, — скрестила руки на груди усаженная первой Фрея, — от Тинго пахнет барбарисками, шампанским и приторными духами. Спросишь, как я это узнала? Мы целовались во-он там на балкончике, пока меня не отлепили от него, как тебя, и не сказали какая я… нехорошая, потому что предпочитаю не отечественного производителя. М! — она вспомнила, — а ещё милый Тинго сегодня ел что-то острое. Даже мятная жвачка его не спасла! До сих пор жжется.

Она схватила с подноса шампанское, которое тут же забрал и поставил обратно Оз.

— Фу, — это Пич с Онни про прошлые слова Фреи.

— Вы двое, — сел принципиально напротив Озерфир, — никаких Соголдцев. Никакого алкоголя и никаких других действий против правил. Вы снова не читали то, что было отправлено в чат?

Я кивнула.

— Соголдцы — ясно. У тебя личные конфликты и предубеждения, — смотрела ему в глаза я, — но шампанское почему нельзя?

— Вам четверым, — на меня, Фрею и тандем с ночными мальчиками, — вы несовершеннолетние. Остальным — просто не переусердствовать.

Я закинула ногу на ногу.

— У меня официальное системное разрешение от родителей, — взяла с подноса бокал и улыбнулась.

Оз сузил глаза.

— Твой отец принципиально позволяет тебе всё распутное? — подался ближе ко мне он.

Я хмыкнула.

— Я не буду отвечать тебе грубостью, хотя могла бы, — кивок от меня, — так что: нет, ты не прав. И то, что ты говоришь, как раз-таки распутно.

Он снисходительно оглядел меня.

— Учту, Фиджез. Когда ты вонзишь в меня что-нибудь острое, я тоже ударю не сильно, — смешок, — вернёмся к официальной части…

— Предлагаю интереснее перфоманс! — перебила его Фрея, — крокпитан и Букашка напиваются в стельку и выясняют отношения в другой плоскости. Мы наблюдаем, выносим вердикт. Она следующие пару десятков лет выглядывает из-за его забора в поисках моей физиономии на мониторе.

Я закатила глаза.

— Давай то же самое, только с другим капитаном, — хихикнула ей, — ты пыталась когда-нибудь переспорить милого мужлана?

— Оу, — протянула подруга, — ты уже подшофе. Ты несколько месяцев не пила, Как. Это какой бокал?

Я прикрыла рот рукой и откинулась на спинку своего стула, чтобы показать ей три пальца.

— Не хочу тебя пугать, Как, — не обращала внимания на говорящего что-то Оза она, — но соголдцы не наши — лучше когда тебя твой Эрнест до коечки понесёт, отбивайся поактивнее.

Хотелось ответить что-то вроде «Я подумаю», но на глаза попался соседний столик, за которым Эрни что-то активно вещал своим, делая лицо серьёзным и надменным.

В сумочке зазвонил телефон. Следом за сброшенным вызовом пришло сообщение: «Нам надо поговорить, змейка. Выйди к воротам, я не кусаюсь в этот раз». Улыбающаяся рожица в конце сам посыл не красила. Сердечко тем более.

— Ты чего? — спросил