Ржевский 4 - Семён Афанасьев

class="p1">— Хренасе, — реагирую откровенно. — Какая же там физика процесса? — задумываюсь.

Установку-то я видел, что она делает — тоже понял, но исключительно на интуитивном бусте.

Принципов работы не уловил — собирался поколупаться на досуге.

— А к чему вы мне это рассказываете? — интересуюсь в лоб.

Из одежды после всего случившегося на мне сейчас только полотенце, и то чужое. Неловко.

Поскорее бы дообщаться.

— Сейчас, если проект не остановить, разгорятся битвы за источники рутения, — не менее откровенно отвечает Такидзиро. — А их немного. Самый большой — или в Соте, или как минимум на территории Свободной Экономической Зоны.

Ух ты. Так вот зачем Семье эта территория понадобилась. Даже если предположить, что технологический прорыв сделали другие, Семья по-любому в курсе и в своих руках подобную стратегическую перспективу уже давно разместила.

Как говорится, хотя я этих денег ещё не заработал, но потратить мысленно успел уже трижды.

— Занятно, — киваю. — Благодарю за интересный рассказ. А что, только за сырьё замятня намечается?

— И за специалистов тоже. Потому что артефакт апгрейда состоит наполовину из техники, наполовину из магии, — серьёзно отвечает японец. — Я пока не знаю деталей, но мы на официальном уровне в Соте сворачиваемся. Мой господин опасается: пока мы не нагоним этот технологический разрыв, у нас не получится эффективно защищать наших людей здесь.

Понятно. Какую-то часть японцев эвакуируют на время возможных беспорядков. На время формирования и становления нового рынка, если точно.

— Я могу откровенно спросить, зачем вы мне это всё рассказали?

— Мы предупреждаем тех, кого не считаем чужими либо кому обязаны. — Ониси твёрдо смотрит мне в глаза.

И снова понятно. Если читать между строк, личную симпатию и благодарность он сейчас поставил выше работы.

Судя по изменившемуся лицу Шу, безмолвно шагающей рядом, она считает точно так же.

Глава 17

— Такидзиро-сан, прошу прощения за то, что вмешиваюсь. — Норимацу забегает впереди нас, останавливается и решительно загораживает дорогу. — Чтоб не оставлять недосказанности между нами.

Она твёрдо смотрит в глаза соотечественнику, спина прямая. Выражение лица у напарницы такое же, как когда последний раз говорила с родителями, хренасе.

Что задумала?

Японец тоже удивляется и вопросительно поднимает бровь.

— Ржевский — мой партнёр по бизнесу. Кроме того, нас связывают достаточно близкие личные отношения, — в качестве иллюстрации Шу подхватывает меня под руку, прижимаясь упругими выпуклостями выше моего локтя.

Чёрт. Хоть бы полотенце спереди не поднялось, будет совсем неудобно — сиськи-то классные. Опять же, бикини на напарнице — чистая имитация одежды. И не закрывает толком ничего, и семь десятых поверхности молочной железы открыты.

Тактильный контакт, говоря иначе, по большей части кожа в кожу, а не сквозь ткань. С классными сиськами. А у меня с гормонами все в порядке.

Угрюмо кошусь на Барсуковых: если бы не они, было бы сейчас что одеть. А так…

Чтоб принудительно отвлечься от неуместных мыслей, помогаю напарнице проиллюстрировать наши с ней «близкие личные отношения»: притягиваю её к себе за талию, затем спускаюсь рукой вдоль бедра ниже.

А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК! КАКАЯ ПОПА НАОЩУПЬ ПРИЯТНАЯ! А ведь ещё и её грудь мне сейчас плечо массажирует, вау!

В последнюю секунду нечеловеческим усилием воли удерживаюсь, чтобы с идиотским выражением лица не заорать об этом вслух, радостно выпучив глаза и по привычке назвав её Настенькой.

Чёрт побери ещё раз. Проклятые рефлексы. Предшественник почему-то именно этим именем абсолютно всех женщин называл. Дурак, что ли.

Слава богу, японка не Наджиб: фанатизмом в вопросах целибата не страдает, девственность считает скорее досадным недоразумением и плодом совпадений, а не обязательным условием собственного благочестия.

Тьху. В этом месте спохватываюсь и себя одёргиваю: о чём только мысли! А ведь хотел о серьёзных вещах с серьёзным гостем пообщаться, тем более возможность сама представилась (хоть в бога верить начинай).

— Норимацу-сан. У вас сейчас такое лицо, как будто вы собираетесь озвучить некую принципиальную позицию. — Ониси напрягается вслед за напарницей, видимо, тоже что-то чувствует. — И мне по вашему мнению это должно не понравитися.

Прикольно. Что это на них обоих накатило? Хреново работать, когда ни в окружении не ориентируешься (не готовился на этот регион от слова совсем), ни в лингво-страноведческой компоненте не шаришь: самурайские обычаи, будь они неладны, сами по себе целый мир. Чтобы в нём соображать, надо знать традицию на практике.

И чего они друг друга взглядами так сверлят? Как будто друг другу больно делать собрались, мне уже не нравится.

Чтобы разрядить атмосферу, чуть сильнее сжимаю пальцы правой руки, не убирая ладони с текущего места. С ягодицы Норимацу, то есть.

Шу выныривает из безмолвного пикирования с соотечественником и вопросительно смотрит на меня.

Ласково гляжу в ответ, наивно хлопая глазами (подсмотрел мимический приём у Наджиб. Получается весело, трогательно и интересно. Надеюсь, не у неё одной, у меня тоже).

— Дим, не нужно изображать ушибленного по голове идиота, — просит напарница по-русски. — У нас очень серьёзный разговор с соотечественником. Если я буду ещё и на твой юмор отвлекаться, мне же хуже.

Да я вроде без намёка на юмор? Ладно. Видимо, лучше промолчать.

— Такидзиро-сан, — японка поворачивается к посланнику своего императора. — Я возмущена.

Лицо, что интересно, у Норимацу бесстрастное. Впрочем, с такой же физиономией она и людей убивает (по крайней мере, собирается).

— Чем? — Ониси выпрямляет спину вслед за ней, словно лом проглотив.

Точно какой-то безмолвный разговор из разряда их понятий, которые они сами понимают без слов, а иностранцу ни за что не угадать, если ты не в контексте.

— Вы не должны были раскрывать гайдзину того, что Микадо поручил вам конфиденциально. — Ровно изрекает Шу. — Чтоб не было недосказанного. Ржевский — мой самый близкий человек в этом несовершенном мире. Он не раз спасал жизнь мне, я ему, между нами лежит намного больше, чем может показаться со стороны. Но даже при этих условиях не могу согласиться с тем, что услышала от вас в его адрес! Он не наш подданный!

Ониси, слегка офигев, задумчиво интересуется:

— Норимацу-сан, вы решили учить меня вести дела, которые мне поручает мой непосредственный руководитель⁈

— Я бы хотела услышать ваше объяснение, насколько допустимым является раскрытие конфиденциальной посольской информации в адрес гайдзина!

В следующую секунду потомок первого камикадзе меня удивляет. На его лице мелькает понимание, он поднимает вверх указательный палец, затем ковыряется в магическом интерфейсе амулета.

Начинает звучать мой собственный голос, причём без усиления с моей стороны: «…игры с нулевой суммой».

— Хренасе! Вы мою беседу с Ерёмцевым записать ухитрились⁈ — изумляюсь по верхней планке.

— Вы недостойный шпион⁈ — вслед за мной непринуждённо и естественно задирает брови на затылок Норимацу. — Шиноби⁈

Её правая рука машинально шарит по левой кисти, где она обычно носит примотанный под длинными рукавами клинок.

— Успокойся! — решительно бросаю напарнице, для усиления эффекта хлопая её по попе.

Шу классная, но кое в чём не шарит. Ониси сейчас не просто раскрылся, а что называется сдал сам себя на всех трёх уровнях.

Должны быть какие-то причины.

— Наш собеседник сейчас очень рискует, заходит за грани и может очень много потерять в потенциале, — объясняю ей. — Я чуть лучше тебя ориентируюсь в теме, верь мне: недостойным человеком он от этого не стал.

А ведь я, кажется, начинаю догадываться, через кого быстрее всего найду концы на этих самых ниндзя, о которых упоминала японка.

Следующую пару секунд обмениваемся с посланником Микадо понимающими взглядами.

— А вы совсем не настолько просты, насколько стараетесь казаться, Ржевский-сан, — прикрывает глаза собеседник.

— Вы позволите, я при вас сам поясню партнёрше всю подоплёку? — спрашиваю. — Если в чём и ошибусь, вы тут же поправите.

— Извольте.

— Шу, в спецслужбах есть две концепции переговоров. Вообще-то больше, — задумываюсь, как бы тут объяснить попроще. — Но сейчас имеет смысл обсуждать только первые две.

— Какие?

— Первая, на ней и ты стоишь. Игра с нулевой суммой.

Японец снова коротко прикрывает глаза.

Правильно мы с ним друг друга поняли, получается. Хорошая штука опыт, даже если он не отсюда.

— Это как? — Норимацу озадачена.

— Если я выигрываю, ты проигрываешь и наоборот. Ещё можно вспомнить вербовку по принуждению, шантаж, подкуп… — перечисляю разные инструменты минуты полторы. — Варианты воздействия разные, но суть одна: цели сторон не совпадают.

— А сейчас? — на лице японки мелькает догадка, переходящая в понимание.

— Ониси-сан среагировал на мою ключевую фразу, когда прослушивал мои разговоры. Кстати,