Сказки. Обо всём понемногу - Екатерина Огнева

дней и веселимся. Дядюшка Каспар Мертен служит органистом в вашей прекрасной церкви святого Варфоломея, и он написал месяц назад, что договорился с хозяином трактира "Крыло и ножка", так что мы все, - он хлопнул Вита по плечу, - собираемся там. Заходите и вы, господа, когда освободитесь с дежурства, будем рады.

Стражники все еще как будто с неохотой, но польщенные, пропустили их в город.

- Я - Кристоф Мертен, - представился тот, кто его спас, - наверное, мы все какие-нибудь троюродные братья. Здесь в нашей компании сплошная молодежь.

- Привет! - помахал Виту обладатель ехидного голоса. - Я - твой кузен Амброзий, а это Георг с Михаэлем, они близнецы. Тот, который высокий - Георг, а тощий - Михаэль.

Два высоких и тощих парня радостно улыбнулись.

- Вит, - сказал Вит.

- Это ты какой же по счету? - Амброзий задумался. - Будешь Вит-седьмой, ну или дедушка Мертен скажет, как правильно. А ты чей сын, почему один?

Вит сглотнул.

- Я сын Анны Магдалены, - сказал он.

Наступила тишина, как бывает на кухне, когда уронили на пол уже украшенное и готовое к выносу жаркое.

- Дела, - сказал наконец Амброзий.

- Думаю, все будут рады, - серьезно сказал Кристоф Мертен. - Главное, не бойся дедушки.

Когда они подошли к трактиру, у Вита уже голова кружилась от сведений о новой родне. Кристоф, Амброзий, Георг, Иоганн Георг, Амброзий Михаэль, Георг Иоганн... А еще много Анн и Марий в разных сочетаниях, с редкими вкраплениями Барбар и Элизабет.

- Нас уже больше полусотни, - заверил его Кристоф, - и почти все обещали приехать!

Вита бросало то в жар, то в холод.

Во дворе какие-то малыши бегали друг за другом с криками "Хроматика! Диатоника!".

- У Гюнтера и Маргариты даже дети спорят об одном и том же, - хихикнул Амброзий и подтолкнул Вита, - идем, не бойся.

Легко сказать! В трактире их окружили люди. Все обнимались, смеялись, толком расслышать, кто есть кто, не получилось, но в конце концов Вит оказался на лавке между Михаэлем и Георгом. Напротив гримасничал Амброзий, Кристоф сидел ближе к старшим. Во главе длинного стола Вит увидел дедушку Мертена - у него было очень суровое лицо, и Вит быстро отвел взгляд. Начался пир.

Еды всякой Вит навидался. Там, в другой жизни. Но тут просто было вкусным всё: и свежий хлеб, и густой суп, и сладкая каша. Он наелся впервые за последний месяц и кажется заклевал носом. Близнецы его не выдали, просто осторожно подперли с обеих сторон плечами, чтобы не свалился.

Проснулся Вит от музыки. Пели хорал, без инструментов, все вместе. Слева гудел, точно котел на огне, Михаэль, справа - Георг. Амброзий пел, прикрыв глаза от удовольствия. И Вит запел тоже. Как умел, как хотелось, его-то, в отличие от всех остальных, петь не учили.

Потом на середину зала вышел Кристоф со скрипкой в руках. Поклонился всем и объявил, что хочет сыграть для почтенной родни мелодию, которую услышал в Богемии, где странствовал этим летом. Мелодию внимательно выслушали, покачали одобрительно головами.

В центр вынесли еще два стула на который уселись девушки с виолами. Теперь они заиграли вместе с Кристофом, а часть гостей принялась подпевать.

Они пели, и Вит подпевал, он почти перестал бояться, когда все вдруг замолчали и из-за стола поднялся дедушка Мертен. Несмотря на возраст, говорил он так, что было слышно во всем зале.

- Мы собрались здесь, как и каждый год до этого, чтобы все Мертены могли встретиться, обменяться новостями и порадовать друг друга музыкой. Мы - музыкальная семья. По этой земле шла война, чума, мы теряли своих друзей и близких, но вот мы снова собрались и видим друг друга. А теперь - новости. У Гюнтера и Маргариты родилась девочка.

Под приветственные крики Гюнтер и Маргарита помахали всем со своих мест.

- Юный Иоганн Георг завтра отправится в капеллу в Эйзенахе. Пожелаем ему удачи.

Красный от смущения Иоганн Георг поднялся и неловко поклонился.

- Мне сказали, - продолжил дедушка Мертен, - что сегодня у нас совсем новый гость. Это Вит Шютц, сын Анны Магдалены, внук нашего дорогого покойного Эгидия Мертена. Вит, выйди к нам, пожалуйста.

Вит поднялся как будто не сам. На негнущихся ногах прошел в центр.

- Я слышал, как ты пел. - сказал дедушка Мертен, - я всегда различаю все голоса. На каком инструменте ты играешь?

- Ни на каком, - Вит оглядел новую родню, их приветливые и слегка недоумевающие лица, глубоко вдохнул, - я - повар.

Общий изумленный вздох едва не снес его с места.

- Внук Эгидия ни на чем не играет?

- Да он бы второй раз умер!

- Ну конечно, Анна Магдалена влюбилась и убежала с поваром, а потом от них столько времени не было вестей. Бедный мальчик, его нельзя винить...

- Я не бедный, - сказал Вит. Глядеть прямо в глаза дедушке Мертену было тяжело, но он смотрел. - Мне нравится мое дело. Просто мама всегда хотела, чтобы я познакомился с вами, а потом она умерла, и папа тоже...

Его кто-то обнял, кажется, одна из тетушек.

- Как вам не стыдно! - возмутилась она, - Мальчик тоже наш, а самое теплое, что вы ему можете сказать "на каком инструменте играешь?". Дедушка Мертен!

Дедушка подошел ближе, и Вит увидел, что такое суровое лицо у него из-за косматых белых бровей. А глаза, пожалуй, строгие, но не злые.

- Это было невежливо, - сказал он. - Я прошу прощения. Мы всегда рады тебе, Вит Шютц.

Потом все снова пели, пересаживались с места на место.

- Поешь ты все равно здорово! - кричал в ухо Виту Амброзий. Тише не получалось, потому что Георг с Михаэлем притащили волынки и теперь что-то бодро на них играли. - Я к тебе как-нибудь в гости приеду, тоже можешь говорить всем: "Это мой кузен, позорище, ножа для рыбы от вилки для фиг не отличит!". Кстати, а какие они?

Вит рассмеялся, но вспомнил, что некуда будет Амброзию приезжать, и смех застрял где-то в горле, так что он начал кашлять, а потом плакать, и вокруг забегали, хлопали его по спине и заставили пить отвар маленькими глотками. Когда он очнулся, то оказалось, что прямо напротив сидят дедушка Мертен и Кристоф. Еще тетя Барбара, та, что обняла его, и несколько