Париж… до востребования - Наталья Котенёва

— Смотри на меня, хочу видеть твои глаза… — прошипел Д’Иссеньи, забыв о нежности, и вдруг сильно и грубо проник в меня. — О-о-о… Какая ты там горячая… Еще, еще… — он двигался с размаху, грубо, почти полностью покидая меня, а потом вновь проникая до самой глубины моего лона, — какая ты скользкая, влажная, девочка моя, только моя… о-о-о… я скоро… я сейчас… Кончаю!.. — зарычал, сделал несколько сильных толчков и конвульсии оргазма сотрясли его.

Потом мы лежали, он тяжело дышал и не торопился покидать мое тело, обнимая меня крепко, словно боялся, что я исчезну.

— Алекс, прости, милая, не дождался тебя, сожалею. Такое вдруг накатило… Когда смотрю на тебя обнаженную, просто голову сносит, я с ума схожу, не могу тобой насытиться! Я просто сгораю, превращаюсь в зверя, когда проникаю в тебя.

И вдруг стал, как безумный, осыпать меня поцелуями, повторяя, что не хочет меня терять, что я только его, что он искал такую, как я, всю свою жизнь и никому меня не отдаст! Мой любовник, похоже, действительно сошел с ума, казалось, что он просто не в себе! У нас всегда был горячий секс, но я никогда не слышала от него подобных признаний. Выходит, я плохо знаю своего любимого, если не догадывалась, что твориться в его душе. А с ним явно творилось что-то неладное, и я не понимала, что такое случилось этой ночью, что заставило его бояться и думать, что я могу с ним расстаться. На душе стало тревожно, зная себя, я чувствовала, что, это состояние не исчезнет до тех пор, пока не пойму, что же произошло, и почему приход ночных гостей, а я была уверена, что именно это обстоятельство на него повлияло, так изменило моего мужчину.

— Любимый, ну что ты? У нас все хорошо, я никуда не денусь, не собираюсь я от тебя уходить, что за дурацкие мысли! Почему ты должен потерять меня? Я люблю тебя, нам так хорошо вдвоем. Успокойся, скажи, что тебя взволновало? Ну, расскажи мне, что случилось?

Я гладила его волосы, а он вдруг приник к моим губам, задохнулся в поцелуе, резко отстранился и, глядя мне в глаза, прошептал:

— Никому тебя не отдам, слышишь? Никому.

Снова сжал, уткнулся лицом в грудь и, кажется, всхлипнул.

Несколько минут спустя я высвободилась из объятий и побежала в ванную. Какое-то время я стояла под колкими струями, нервозность не проходила. Для того, чтобы успокоить нервы, мне нужна была разрядка.

Свинтив головку душа и, вымывая сильной струей следы страсти моего возлюбленного, я вдруг почувствовала удовольствие от того, как вода ласкает мою неудовлетворенную плоть, почувствовала, как от прикосновения к чувствительному бугорку тугой струи растет возбуждение. Мне захотелось разрядиться и я дотронулась пальцами до клитора. Пусть хоть так, но я должна получить разрядку. Довести дело до конца я не успела, услышала, как открылась дверь душевой кабины, и руки любовника обняли меня сзади, стиснули грудь, пальцы зажали соски и возбужденный член уперся мне в ягодицы.

— Милая, наклонись, я хочу сзади… — услышала низкий голос мужчины. — Я сам буду тебя ласкать… раздвинь ножки пошире… вот так, милая, вот так…

Он надавил на спину, заставляя прогнуться, наклониться вперед, и тотчас я почувствовала орган любовника внутри себя. Руки обхватили живот, сдавили, пальцы переместились на промежность, проникли внутрь, нащупали и сильно сжали клитор. Острое удовольствие, почти боль заставила меня вскрикнуть. В том, как он брал меня, неистово, по-звериному чувствовалась ярость. Движения были резкими, безжалостными, он стонал стараясь проникать как можно глубже, словно стремился сделать больно. Потом рывком развернул к себе лицом, подхватил под ягодицы, приподнял, насадил на себя и принялся двигаться, ритмично подбрасывая мое тело. Теплая вода стекала по нашим телам, затекала в открытые в экстазе рты. Звуки, что издавали мы оба, были сродни рычанию диких верей. Он поддерживал навесу мое тело, я хваталась за его шею, помогая движениями ему навстречу, ногти впивались в его кожу, оставляя царапины. Там, где я втягивала губами кожу любовника, прикусывала, проступали алые следы. Трение тел, прикосновение его жестких волос к промежности возбуждало мою чувствительную зону, вызывало болезненно-острое наслаждение, я чувствовала приближение кульминации. Наше совокупление было похоже на схватку. И вот — вспышка! Мои конвульсии, вскрик, его рык, гейзерный ожег выплеска семени в лоно и движения постепенно затухают. Жорж кончил одновременно со мной. Он тяжело дышал, мои ноги обвивали его торс, а струи воды стекали по двум прижавшимся друг к другу телам, нашим скорбно опущенным лицам.

Так яростно и грубо Жорж еще никогда не брал меня. Словно мужчина боялся, что у него отнимут что-то ценное, его принадлежность, его добычу. Будь они прокляты, ночные гости, кто бы они ни были, это они изменили нашу любовь. Я точно это знала! Они привели за собой страх. Жорж Д’Иссеньи испытывал страх.

Глава 20. Снова серьезные дела

Париж. Пять месяцев назад. Сентябрь 2018.

Утром я проводила Сиси в аэропорт. Мы уже все сказали друг другу, я клятвенно заверила ее и просила то же передать Агнии Аркадьевне, что буду очень осторожна и внимательна ко всем подозрительным незнакомцам и необычным явлениям.

Бессонная ночь в компании с бутылкой Бордо не прошла даром, я чуть не проспала и так торопилась, чтобы Сиси не опоздала на самолет по моей вине, что, в своих лучших традициях, забыла мобильник на подзарядке. Думала сразу после проводов набрать номер Марго и сразу ехать к ней, но пришлось возвращаться. Поэтому, как только приехала, первым делом схватила телефон и набрала номер Марго. Она ответила сразу после первого сигнала, словно только и ждала моего звонка. Мне хотелось как можно быстрее увидеть мадам Юсупову, чтобы она приступила к "колдовству" немедленно. Я не знала, что она будет делать, но раз уж Агния велела ей доверять, я буду доверять.

Я спросила, когда и где мы можем увидеться. Оказалось, торопиться было некуда, потому что Марго ответила:

— Встретимся у меня. Приезжайте сегодня часов в восемь вечера. Сможете? Вас устроит такое время? Не забудьте привезти камень, — добавила Марго.

Я ответила, что у меня нет проблем со временем и я приеду к восьми.

Интересно, о чем мадам Юсупова будет со мной говорить? Надо же, встретить в Париже ученицу моей любимой наставницы! Из глубин памяти всплыло благородное лицо Агнии Аркадьевны, ее полутемный кабинет с высокими книжными шкафами, запах ароматических курений, глубокий тихий голос