Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

не было. Ворожей же его пробудил. Теперь мы с его помощью можем взять верх над врагом своим.

— Так, вы же не можете пользоваться им, как ворожеи пользуются. Не той природы в нем сила сокрыта, что вам подвластна.

Так мы не силой его будем владеть, но знаниями, что в нем сокрыты. А там, поверь, много чего о слабостях ворожейских поведано. Не потому ли Горин сам страсть как желал обрести этот фолиант? И потом, — ведьма хитро прищурилась, в глазах ее заиграли озорные огоньки, — не в ваших ли интересах, коли мы его родственничков названных изничтожим? Ты же знаешь, наша вражда с Пелагеей, как вы ученые мужи говорить любите — экзистенциальная. Да и вам ворожеи Семеновы, как я погляжу, давно поперек горла стоят, что кость рыбья. Одна беготня с вурдалаками по столице древней чего стоит. Да-да, — подмигнула ведьма, — и в нашем захолустье о новоиспеченном ворожее слухи ходят. Представь, каково Пелагее будет смерть принять от своего же артефакта? И Горин твой освободится, и Совету дышать легче станет. Ты же знаешь, они все одно с него с живого не слезут. Дожмут, как пить дать, дожмут. А, коли, до своего фолианта доберутся, так и вовсе распоясаются.

— Если Горин сам фолиантом овладеет, они уже не сунутся. Его сила, да вкупе со знаниями, что хранятся на страницах фолианта, это уже дорогого стоит.

— Аааа, — протянула Ясна, — так, ты его сам использовать хочешь! — сделала однозначный вывод ведьма.

— Фолиант?

— Ворожея! Не юли, все вижу, чай, не слепая. — Ведьма поцокала языком и головой покачала. — Ай-ай-ай, а еще служитель Священного Совета Синода. Вот, дьяк, почему мы с вами не в ладах! Двуличные вы все. Верой прикрываетесь, а сами свои замыслы осуществляете. Людьми, как марионетками правите. Вы ничем не лучше нас, вы паразиты от мира Ночи. С инквизиции католической нет вам веры. Да и раньше, были за вашей братией грешки, тебе ли не знать.

— Это, старая, все лирика, — посуровел отец Евгений. — В нашем мире всегда кто-то кого-то да использует. И далеко не всегда это паразитизм, иногда и симбиоз. А если по делу, так вот тебе правда-истина — нет у нас фолианта. Вмешался кто-то.

— Кто? — плохо изобразила свое удивление Ясна Фроловна.

— Тебе ли не знать, ведьма! — огрызнулся священник. — Ясное дело кто — тот, кто нас с тобой сейчас лбами столкнуть пытается. Неужели ты этого не видишь? Ты же калач тертый, Ясна, ты мне еще фору дашь в этих подковерных играх. И ладно, глупый Горин, без году неделя в мире Ночи — ты-то куда лезешь?

— Не пойму, о ком ты толкуешь, дьяк.

— Да все ты понимаешь! — в сердцах воскликнул отец Евгений. — Что я, по-твоему, не догадался, кто тебе информацию слил? Вы, небось, уже с утра отмашки ждете. Вон, и мобилизацию провести успели, на двух транспортах сюда приехали аккурат к финалу второго акта. Только не понимаешь ты, старая, что в этом спектакле ты всего-навсего статист. Ты орудие и твоими руками сейчас себе дорогу расчищают те, кто ни вам, ни нам не союзник.

— Вот ты, дьяк, мудрено говоришь! Никак в толк не возьму о ком ты…

— Тьфу ты, карга старая, заладила… — Священник еле сдержался, чтобы не выругаться. Его армейское прошлое тоже нет-нет, да и прорывалось в нынешнюю жизнь. — Ладно. Твоя взяла. Разреши ситуацию, отзови свою карманную армию, и я заставлю ворожея отдать тебе фолиант.

— О, как! А чаво это? — ехидно поинтересовалась Ясна Фроловна.

— Ему со своей силой-то не совладать. А с фолиантом он еще и опасен станет. В первую очередь сам для себя опасен. Но уговор будет таким — фолиант ты получаешь лишь на время. Уничтожаешь Пелагею, а после ее смерти, в тот же день передаешь книгу Совету. Лично мне в руки принесешь и поклянешься ты сейчас в этом и перед луной и перед тем, кому служишь! Мы с тобой, ведьма уговор на крови заключим, и нарушить ты его не посмеешь, поскольку…

Договорить священник не успел. Их с Ясной Фроловной отвлекла яркая вспышка, озарившая всю улицу перед домом, где укрылись бойцы Совета, голубоватым свечением. За вспышкой тут же последовал и грохот, крики и стоны раненых.

В ту же секунду священник, кинувшийся, было, в гущу событий, получил в спину жестокий удар. Упав на подмороженный, чуть припорошенный снегом и укатанный, местами, до ледяной корки асфальт, отец Евгений попытался перевернуться на спину, но не смог сделать даже этого. Конечности его не слушались, грудная клетка отказывалась делать вдохи. Сквозь звон в ушах, он слышал лишь глухой стук каблучков. Ведьма бодрой молодцеватой походкой подошла к беспомощному священнику и со свирепой ничем не обоснованной яростью, ударила ему в бок носком своих сапожек. Только сейчас отец Евгений понял, с кем именно имеет дело. С ведьмами такой силы он еще не сражался. Ясна Фроловна, вроде и не вкладывала в удар никакой силы, просто пихнула легонько. Но этого «легонько» хватило на то, чтобы священник отлетел метра на три в сторону от дороги, и, совершив вокруг своей оси несколько оборотов, словно мешок с костями, замер, лежа на спине.

— То есть, ты увел меня, подлец, чтобы твои щенки моих девок погубили⁈ — Взревела глава Новгородского ковена, вновь приближаясь к священнику. — Хрен тебе на постном масле, а не уговор!

Отец Евгений и рад был бы возразить, но из его ушибленных и, похоже, наполняющихся кровью легких вырвалось только бульканье, вперемешку с кровавой пеной.

— Так ты, значит, переговоры ведешь? — Поставив ногу на грудь противнику и придавив его острым каблуком-шпилькой к земле, произнесла Ясна Фроловна. Отцу Евгению же показалось, что ему на грудь свалилась бетонная плита-перекрытие. Он явственно услышал хруст своих собственных ребер, почувствовал, как грудина прогнулась внутрь грудной клетки. Он даже начал ощущать, как его трепыхающееся сердце трется о переломанные ребра и ввернутый внутрь мечевидный отросток грудины. — Теперь, дьяк, не ждите пощады, ни ты, ни твой выкормыш ворожей. Я все одно, фолиантом овладею. Вырву информацию о нем из Горина! Позвонок за позвонком буду выдавливать паршивцу…

Где-то в стороне шел яростный бой оперативников Совета с оставшимися после взрыва в живых ведьмами. Ясна Фроловна понимала, что она нужна там, в бою, что от ее в ней участия