Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

Свет Фроловна на самом деле хочет. Ты же сиди смирно и никуда не рыпайся. Мы, по твоей милости, уже в историю влипли. Была читая выигрышная позиция. Ты же не к месту инициативу проявил и сам влез в расставленные силки.

Мне ничего не оставалось, как признать правоту священника. С отрешенным видом я уселся обратно в кресло и принялся наблюдать, как остальные служители Совета пытаются забаррикадировать все окна и двери дома. Никак к натуральному штурму готовятся.

Священник ушел, и буквально в туже секунду я услышал его — вурдалачий зов.

«Ты знаешь, где меня найти, Горин. Приходи один. Дорогу укажу»

Отлично. Меня опять перед выбором ставят — оставить своих и пойти на поводу у главного архитектора западни или же принять заведомо проигрышный бой с сумасшедшими ведьмами.

Глава 11

Переговоры зашли в тупик. Минут десять к ряду отец Евгений, тревожно поглядывая на дом, перед которым готова была развязаться бойня между его бойцами и ведьмами, доказывал главе Новгородского ковена непричастность своего подопечного к зверским убийствам ведьм. Он сыпал аргументами, дескать, Горин был обнаружен связанный и истерзанный и никак не мог быть причиной смерти женщин. Также он выдвигал в адрес убиенных и свои контробвинения. Мол, ведьмы сами преступили закон, вызвав древнего демона и оживив с его помощью мертвеца. Не забыл упомянуть священник и о похищенном фолианте.

— Удобно ты устроился, дьяк, — парировала его аргументы Ясна Фроловна. Говорила она нарочито громко, так, чтобы все вокруг слышали ее, из чего священник сделал вывод: «спектакль разыгрывает, договориться хочет» . — На мертвецов свалить всю вину каждый может. Они уж показаний не дадут, сколько ни допрашивай. А что до их выходок, так доказать ты ничего не сможешь. Повторюсь, — резонно заявила ведьма, — бездоказательны твои слова, а девочки мои мертвы-мертвехоньки лежат. И смерть их на ваших руках.

— Мертвы, — согласился священник, — но и вы не сможете доказать причастность ворожея к этим убийствам.

— Они были умервщлены его ножом, тому у нас свидетель имеется.

— Интересно мне знать какой. Уж не тот ли свидетель, что вас сюда вызвал?

— Всему свое время, — отмахнулась ведьма, — придет час, свидетель даст показания. Кроме того, тут повсюду следы использования ворожеем его дьявольской силы. И на станции они имеются, и в библиотеке. Хоть бессмертного призывай для разбирательств, хоть кого иного из мира Ночи. Уж это отрицать бессмысленно — ведьмы ворожейское племя за версту чуют.

— Так, он от ваших же подопечных и оборонялся! — возмутился священник.

— А кто его знает, оборонялся он или нападал? Факты, они на лицо — он живой, а девочки мои богу души отдали.

— Постеснялась бы, Ясна Фроловна, богохульствовать. Ты лучше меня знаешь, кому их души в посмертии отошли. Вы с нечистым с младенчества контракт подписываете. Сами своих дочерей ему на закланье несете.

— А вы не так поступаете? — ехидно заметила ведьма. — Своих детей вы тоже не спрашиваете, когда во младенчестве крестите. Верят они, али нет — всех под одну гребенку сгребаете в свою веру.

— Ты мне зубы не заговаривай, ведьма. Нет у тебя сейчас ни силы, ни власти мне свою волю гнуть. Приедет архиерей, будем судиться. А до тех пор, дай нам уйти по добру.

— Пока твой начальник приедет, от вас мокрого места не останется, — сверкнула недобрым взглядом Ясна Фроловна, — и никто нам ничего не сделает, мы сейчас на своей земле и в своем праве.

— Ладно, кончай трепаться, ведьма. Отойдем, поговорим?

Священник понимал, что все сказанное главой Новгородского ковена блеф и показуха, нацеленная на своих же ведьм. Нужно было без лишних ушей договариваться.

— От чего же не отойти? — правильно поняла желание договориться полюбовно Ясна Фроловна. — Отойдем.

Ведьмы расступились и пропустили соперников через кордон на затененную улицу. Отойдя подальше, первым заговорил отец Евгений:

— Ты же умная ведьма, Фроловна. Что за цирк ты тут устроила?

— А ты мои методы не препарируй, поп, — огрызнулась ведьма. — Я свою игру веду, на то у меня свои резоны.

— Ну, так и скажи прямо, чего ты хочешь. Зачем весь этот балаган? Может, я чем-нибудь помогу, а, может, и начальство мое. Ты только прямо скажи, а я походатайствую.

Ведьма на это лишь хмыкнула, однако все же раскрыла часть своих карт.

— Фолиант мне нужен, дьяк, — понизив голос, будто их кто услышать мог, ответила она.

— Вот это другой разговор. Ты же говорила, что не брали вы его! — Поймал Ясну Фроловну на горячем священник.

— Когда говорила, была уверена, что нет его здесь, — соврала ведьма, не моргнув и глазом. — А сейчас уже все знают — здесь он. В руках ворожея твоего. Отдайте его мне, и мы забудем это маленькое недоразумение. Все обвинения с твоего Горина будут сняты. Со всеми клятвами, как полагается. Уйдете целыми и невредимыми.

— А если нет у меня фолианта?

— А на нет и суда нет, дьяк! — От благостного расположения духа к ярости Ясна Фроловна переходила мгновенно. Сейчас на нее даже страшно смотреть было. — По-полной ответ держать будете за моих девочек.

— Ох, чую, ты этих девочек сама ворожею скормила, — не стал вестись на актерскую игру оппонентки священник. — Как пешками ими пожертвовала.

— А коли и так, кто меня упрекнет? Ты — враг мой заклятый? Да срать я на тебя хотела и на твой Совет с высокой колокольни. Вы мне все, вот где сидите!

Ведьма все распалялась, но уже как-то неохотно. Понимала, видать, что отец Евгений ее раскусил. Не было в ней злобы — один расчет.

­– Ладно, ведьма, угомонись, — махнул рукой священник. — Зачем он тебе? Фолиант — ворожейская реликвия. Вам, ведьмам, с него проку никакого. Неужели только Пелагею подразнить? Что волком смотришь? Знаю я про ваши терки. Весь мир Ночи знает, уж лет триста как.

Ведьма помолчала немного, взвешивая что-то в голове, а после все же ответила:

— Это, пока он не раскрыт был, проку