Зверь 5 - Алексей Владимирович Калинин

треть самое обыкновенное, без всяких наполнителей, — проговорил я.

— Будет сделано, пан! — подмигнул продавец и начал ловкими движениями сооружать рожки с мороженым.

Сначала он забросил первый шарик, аккуратно, но уверенно, как будто начал рассказывать захватывающую историю. Затем последовал второй шарик, больше и смелее, добавляя интригу и ожидание. И, наконец, третий шарик, венчающий произведение, словно финальный аккорд в музыкальной композиции.

Каждый слой мороженого — это новый уровень вкуса, а каждый шарик — это обещание незабываемого лакомства. И всё это творение посыпалось сверху раздробленными кусочками ореха.

Думаю, что Чопля будет довольна. Дальше новое мороженое и новая симфония творца. Я даже загляделся — как же ловко у него это получалось.

— Супер! — сказал я, когда принял все три мороженых и заплатил картой. — Прямо глаз радуется, наблюдая за вашими движениями.

— Спасибо, пан, мне очень приятны такие слова, — улыбнулся продавец. — Всегда хорошо делать то, что нравится. А мне и в самом деле нравится заниматься с мороженым и сладостями. Душа прямо к ним лежит. А вы приезжий? Я никогда раньше не видел пана…

Судя по тому, что в такой час народа было немного, то продавец явно скучал. И ему хотелось с кем-нибудь поговорить. А нет никого лучше для добычи информации, чем скучающие люди.

— Да, мы туристы. Путешествуем с братом налегке. Сейчас вот собрались вашу церковь посмотреть, — закинул я удочку. — А потом и по городу пройдемся.

— Это чудно. При настоятеле Яне церковь необыкновенно расцвела и похорошела. Жаль, что его подкосила неизвестная болезнь и он пока что слёг. Дивно же он свои речи свои вел… Мать Гражина хоть и хороша, но её паства пока что мало знает. Как прислали её из Варшавы, так она особо ни с кем и не общается. Да, приветлива, вежлива, но держится как-то отстраненно, особняком от всех. А её помощник… он вообще какой-то странный. Молчит всё время, лицо своё скрывает.

Что же, удочка дернулась сразу. Продавец может стать тем самым бесценным источником информации, который дополнит картину Кузьмы и призраков четы Ивановых.

И в принципе продавец сказал примерно то же самое о новой хозяйке церкви, что и Кузьма. То есть «на кукан не прыгает», держится обособленно. И её служка тоже странный…

— А давно ли заболел отец Ян? — спросил я как бы между прочим.

— Да вот незадолго до того, как дракон появился, будь он сто раз неладен, — проговорил со вздохом продавец. — До этого всё здоров был, весел, а потом как-то резко захужело ему, пан, да и слег с непонятной болезнью, от которой все доктора руками только и разводят.

Ну что же, картинка и в самом деле становится понятной и весьма прозрачной. И мать Гражина появилась не просто так, и служка непонятный. А потом ещё и надпись в моей деревне на стене убитых Ивановых… И место намоленное, недоступное для мертвых, и дракон охреневший…

Всё сводится к тому, что прознал кто-то из слуг Кощеевых про настоящий схрон части меча, да и затеял всю эту дребедень ради выманивания меня из Руси-матушки. Скорее всего, виной подобному происшествию способность Маши находить то, что спрятано.

Нашла она по чьему-то настоянию гарду от Экскалибура, а потом решили уже и меня на радостях в ловушку заманить. И тут и там очень явственно прослеживаются следы виевичей, порождений Вия. Незаметность, скрытность, убийство, жадность, жажда власти, ярость и превращение в дракона — вот перечень немногих «достоинств» самого известного виевича, Змея Горыныча.

А что?

Слишком уж всё сходится. Правда, не совсем понимаю — как тут задействуется выпитая кровь? При чем тут вампирский след? Но думаю, что в скором времени всё выяснится и всё разузнается!

— Конечно разузнается, — с улыбкой подтвердил продавец. — И болезнь всё равно вылечится. С настоятелем не может быть иного!

Я уставился на него во все свои два наглых глаза — это что, он мог мысли читать? Или же я настолько задумался, что начал сам с собою разговаривать? И то, и то не совсем хороший показатель.

— Или вы не про настоятеля говорили? — поинтересовался продавец, глядя на мою озадаченную рожу.

Всё-таки я начал мыслить вслух. Мда, такого раньше за собой не замечал.

— Да-да, как раз про настоятеля и говорил. Можно бы посетить старичка, узнать, как состояние? Конечно, мы ему чужие, но проведать всё-таки не мешало бы, — с улыбкой ответил я.

Конечно же мы ни к какому настоятелю не собирались. Зачем он нам? Глядеть на болеющего старика? Такое себе удовольствие.

— Проведать никогда не мешает, — кивнул продавец. — Если зайдёте, то передавайте привет от пана Новака. Как поправится — с меня торт!

— Обязательно передам, если зайдём, — сказал я и уточнил. — Значит, как только отец Ян заболел, так сразу же и появился дракон?

— Ну, может быть и не сразу, но примерно в одно время, — почесал затылок продавец.

Неужели никто не догадался свести два этих факта воедино? Неужели они просто так вот всё приняли и решили, что так надо?

Нет, конечно дворник говорил про армию и прочее, но… глядя на улыбающееся лицо продавца, я склонялся к мысли, что они не сопротивлялись. Как будто…

В голове мелькнула мысль — морок! Кто-то навел морок на маленький городок и поэтому тут смирились с присутствием дракона, болезнью настоятеля, появлением новой настоятельницы и непонятного служки. А также принятие того факта, что дракон непобедим и надобно перед ним склониться.

И это тоже один камешек на весы в сторону виевича и…

А вот и вампирский след начал проявляться — морок кровососы умели наводить очень хорошо. Порой даже заставляли верить, что могут превращаться в летучих мышей! А уж сколько легенд и всяких прочих мифов про них сложено…

Хм, так неужели тут мы имеем дело с очень хитро подстроенной ловушкой?

Кто же мой противник? Кто этот самый паучок, сплетший заковыристую сеть и теперь ожидающий, пока в ней забьётся мошка?

Вот только мошка — это вовсе не безобидная дрозофила, а самый настоящий боевой шершень, умеющий ласточкам надавать по клюву на лету. И для похода в гости к виевичу с повадками вампира нужно немного приготовиться. Собрать необходимые эликсиры и пару зелий.

— Мда, хорошо, уважаемый пан Новак, — проговорил я, заметив, что мороженое начало таять. — Всего доброго, до новых встреч. Рад буду