Сонный сад - Алиса Бодлер

того, чтобы понять, достойно ли оно встречи! Не думай, что испытание Страхами сделано для тебя! Ты мертв – давно и навеки! Со Страхами борется живой человек, тем самым показывая силу своих намерений!

– Исанд, я…

– МОЛЧИ! МОЛЧИ! МОЛЧИ!

– Ты сделал достаточно, аллу, – голос человека в мантии успокаивался каждый раз, стоило лишь залу начать бунтовать снова. Казалось, всеобщего крика неодобрения было вполне достаточно. – И натворил сполна. Вы здесь теперь стоите передо мной. Так пусть дитя говорит! Пусть скажет мне, зачем пыталась идти тропой, что ей не по силам!

Дед-хамелеон отпустил Фиму и что-то шепнул ей на ухо. Девочка вышла вперед. Но дрожала так сильно, что даже Элли могла заметить это со своего места.

– Представься, дитя. – сказал исанд.

– Меня зовут Серафима, – еле вымолвила девочка. – Серафима Грэм.

– Известно ли тебе, Серафима, – протянул человек в мантии. – О тех условиях, что я установил с Вирве Грэм? О том, что мы с ней обсудили много веков назад и закрепили, как нерушимое?

Элли ахнула и тут же зажала себе рот руками. Все выражались так сложно, что она не сразу могла понять, что к чему. Это был Тууни! Человеком в мантии был сам Тууни, и никто иной!

– Известно, – почти прошептала Фима. Голос ее срывался на плач, но она старалась продолжать выговаривать слова громко. – Ткач мне все рассказал.

– А знаешь ли ты, Серафима. – Тууни начал ходить кругами вокруг девочки и подбирался все ближе к ней. Деда-хамелеона это явно беспокоило, но он ничего не мог сделать. – На каких условиях можно пересмотреть пограничную сделку? Что должно произойти?

– Я-я… – Фима заикнулась. – Женщина. Любая женщина рода должна пройти Рубежи и преодолеть Страхи. Доказать, что достойна. И просить вас, молить пересмотреть договор.

– ЛОЖЬ! ЛОЖЬ! ЛОЖЬ!

К удивлению Элли и, как она могла лишь предполагать, всех присутствующих, Тууни поднял руку с посохом вверх.

Толпа затихла.

– Она не врет, вестники! Она не знает. И это твоя главная ошибка, аллу. Ты обманул не только нас. Ты ввел в заблуждение и ее.

Фима оглянулась на своего референта в панике, но тот лишь опустил голову.

Должно быть, он признавал вину, но что именно пошло не так – пока было неясно.

– Пограничных сделок во всем твоем мире, Серафима Грэм, сотни тысяч. Но условия их соблюдения совпадают. Равно как и условия расторжения наших договоренностей с потомками того, кто взял на себя ответственность.

Тууни подошел к девочке почти вплотную.

Бедная Фима заглянула в ту темноту, что скрывалась под капюшоном, вскрикнула и поспешила отвернуться.

– Первое, – невозмутимо продолжал Тууни. – Преодоление шести человеческих Страхов, стоящих в основе нашего мира. Первый и самый важных из них – Смерть!

– СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ!

– Но ты остановилась на том, что шел третьим по счету. Однако это не все, что представляет собой договоренность. Есть и второе условие. Аллу!

Дед-хамелеон поднял свою голову на Тууни и застыл.

– Ты не назвал его ранее. Назови же сейчас.

Ткач со знаком минус помедлил.

– Я не уверен, исанд…

– ТРУС! ТРУС! ТРУС!

– Ты боишься собственного обмана, аллу? Ты признаешь, что привел сюда овцу, а не воителя? Ты осознаешь, что ты сделал?

Дед-хамелеон молчал. Тууни стукнул посохом.

– Второе условие, Серафима Грэм, заключается в жертве, что ты принесешь на алтарь. Семья не получит освобождения, пока ты не пожертвуешь тем, что составляет тебя, ради других. Пока ты не поймешь, что имеет для тебя главный вес, и не отдашь это добровольно! Ты должна пожертвовать этим так же, как мужчины твоего рода жертвовали собой для того, чтобы земля в среднем мире была наполнена жизнью!

– Я… – Серафима плакала. – Я не понимаю.

– Ты неразумное дитя, Серафима! – гремел Тууни. – И ты не первая из женщин Грэмов, кто тревожит мой покой, не собираясь отдавать ничего взамен!

Референт Серафимы вдруг поднялся с места.

– Они и так отдавали своих мужчин, исанд! Множество лет! Да смилуйся же! Подари Грэмам освобождение!

Тууни застучал посохом, и толпа снова забесновалась.

– МЯТЕЖ! МЯТЕЖ! МЯТЕЖ!

– Я милостив более чем достаточно, аллу. Я принял вас, хотя ты знаешь, что следует за нарушением правил. Что следует за тем, когда мой покой потревожен, а жертва не принесена. Баланс должен соблюдаться!

– КАЗНЬ! КАЗНЬ! КАЗНЬ!

Рокот невидимой аудитории возрастал с каждой секундой. Единым выкриком наполнялось все пространство – от пола до потолка. В какой-то момент Элли даже захотелось заткнуть уши, но то, что происходило внизу, было слишком важным и очень-очень сложным для понимания.

Девочка старалась запомнить каждое слово.

– …Но казнь слишком малая мера, аллу, для вашего проступка. Я поступлю иначе.

* * *

Элли открыла глаза и наваждение рассеялось: в реальности, всенощное бдение было в самом разгаре. Элли и Серафима сидели вместе, на обеденных стульях, в окружении свечей.

– Бабушка?

Бабушка неотрывно смотрела на маленький гроб.

Дед-хамелеон стоял прямо за ее спиной, сжимая в руках дымящийся букетик сухой лаванды.

К удивлению самой девочки, кидаться на ткача со знаком минус и Серафиму с порога не хотелось.

У гроба Лембита, даже если он был пустым, спорам места не было.

А уж пугалкам и крикам и подавно.

– У меня есть два вопроса, – сказала девочка, потирая глаза.

– Задавай, – ответил бывший референт бабушки без привычной ухмылки.

– Первый, – кивнула Элли сама себе, – О какой жертве они говорили? Я так и не разобрала. Разве папу, брата, сына или внука отдать недостаточно? Разве это не есть самое дорогое?

– Если бы я знала, что это за дополнительная жертва, Эльга, – сказала бабушка. – Отец и брат были бы с тобой.

– Я тоже думал об этом с самого начала, – добавил ткач со знаком минус. – Но условия существующей пограничной сделки не приравниваются к жертве, которая должна быть отдана для ее расторжения.

– Понятно… – Элли поджала губы и принялась болтать ногами. Но не от скуки, а от того, что что-то внутри теперь трепыхалось и заставляло девочку переживать. – И второй. Как вас наказали?

Дед-хамелеон уставился на Элли своим неморгающим рептильим взглядом.

– Это не то, что может остановить тебя, Эльга. Тогда зачем об этом говорить?

– Эти твои сны, – хмыкнула девочка, – и внушение тоже ничего не решают. Но ты же продолжаешь это делать. Так почему бы нам и о теме наказания не поговорить?

Ткач со знаком минус снова повернулся к бабушке и положил правую руку ей на плечо.

– Не знаю поняла ты или нет, Элли, – тихо сказала Серафима. – Но ты ищешь врагов не там.

– В работе не может быть личных интересов, – подхватил дед-хамелеон. – По крайней мере, теперь.

Элли пожала