Чернобуров: Новая жизнь - Александр Майерс

class="p1">Часть демонов все же достигла нас. Снова пришлось рубиться в рукопашном бою — когти против шашек, клыки против прикладов, вспышки темной магии в ответ на выстрелы в упор. Когда последнюю тварь добили, воцарилась блаженная тишина, которая тут же сменилась единым воодушевленным возгласом.

Это была победа. Тяжелая, кровавая, но неоспоримая.

А после нее — настало время считать потери.

Двадцать семь гвардейцев погибло. Почти все остальные, за небольшим исключением — ранены. Из них пятнадцать человек тяжело, и наши целители не могли помочь им на месте, только остановить кровотечение и не дать умереть. Погибло два офицера: водяной маг и огненный. Я даже не заметил, когда это случилось — мне казалось, что пиромант бился рядом до самого конца.

Тем, кто был относительно невредим, Богдан приказал вырезать у монстров макры. Нескольких отправил за грузовиками. Остальным велел позаботиться о себе и о тяжелораненых, а затем сразу же привести в порядок снаряжение и оружие.

— Ваше сиятельство! — командир гвардии подошел ко мне. — Как вы?

— Истощен, но цел, — ответил я, опираясь на шпагу — Мелкие раны не в счет. Духовный щит выручил.

— Хорошо. Вы храбро сражались, граф. Не знал, что вы настолько отважны.

Я только махнул рукой в ответ на комплимент и указал на дома:

— Надо найти детей. Надеюсь, с ними все в порядке. Только сначала уберите трупы одержимых.

— Как прикажете, ваше сиятельство. Но что мы будем делать с детьми? Да и вообще, простите, но какого хрена тут произошло⁈ — Богдан Богданович в кои-то веки позволил себе проявить эмоции.

— У меня тот же вопрос, — прохрипел стоящий неподалеку Мокруха.

Я вздохнул:

— Так называемый алтарь, который мы взорвали, был создан демонами.

— Монстрами Изнанки? — уточнил Богдан. — Как такое возможно?

— Они умеют. Демоны, не обычные монстры. И не спрашивайте, откуда я это знаю! — было заметно, как на языках командира и Мокрухи завертелись вопросы. — Этот алтарь, или обелиск, подчинил себе жителей деревни и тянул из них энергию.

— А когда мы захотели его разрушить, то заставил бедолаг защищать себя ценой жизни, — покачал головой Богдан. — И еще сумел открыть прорывы.

— Мощные, — поддержал Иван. — На второй, а то и третий уровень, — он бросил взгляд на труп одного из бегемотов.

— Ладно, это я еще могу понять! — продолжал командир гвардии. — Но что же получается, демоны науськали местных мужиков грабить наши лесовозы? А потом и вовсе угнать один, убив водителя и охранника? Что за бред?

— Согласен, звучит как бред, — кивнул я. — Но в этом был какой-то смысл. Какой — нам еще предстоит выяснить…

В домах отыскалось девять детей разного возраста — от трех-четырех до двенадцати лет. Увы, но все они теперь остались сиротами. Пришлось сказать, что на деревню напали монстры Изнанки, а мы прибыли на помощь, но не смогли спасти никого из жителей. Это была, конечно, ложь, но ложь во благо.

Нам еще повезло, что души детей не были подчинены обелиску. Должно быть, в них было еще недостаточно энергии для того, чтобы заинтересовать демонов.

Я нашел один из осколков Темного Перста и осторожно прикоснулся к нему. Ни следа демонической энергии. Как будто просто осколок камня, холодный и гладкий, словно только что вытащенный из ледяной реки. Я взял осколок с собой, намереваясь отдать на изучение кому-нибудь, кто разбирается в Изнанке. Возможно, удастся выяснить что-нибудь полезное.

Прибыли грузовики, и первым делом мы отправили прочь детей и тяжелораненых. Нам еще предстояло похоронить тела одержимых и сжечь мертвых демонов. Я не хотел, чтобы их трупный яд отравлял прекрасную сибирскую природу.

К полудню мы добрались до «Чернобурского леса». Раненых отправили дальше, в больницу Лесосибирска. А всем остальным я решил дать отдохнуть — в общежитиях комбината было достаточно свободных комнат, плюс уютная столовая и горячая вода. Неплохое место, чтобы прийти в себя после тяжелой битвы.

Я вызвал Богдана и Мокруху и сказал:

— Почтенные, я хочу выразить свою признательность. Вы оба отважно сражались и грамотно командовали людьми. Если бы не вы, мы понесли бы гораздо больше потерь. Или вообще погибли.

— Хм. Мы выполняли долг, ваше сиятельство, — сказал командир, а Иван согласно кивнул.

— Так или иначе, хочу вас наградить. Чернобурая Лисица завещала мне расширять род, — я встал и поднял руку с фамильным перстнем. — Я предлагаю вам честь войти в него и взять фамилию Причернобуровых.

Лицо Богдана застыло, как каменная маска. Мокруха, наоборот, разулыбался и тут же с радостью согласился. Командир гвардии почему-то тянул.

— Что-то не так, Богдан Богданович? — спросил я.

— Ваш отец, светлая ему память, отказался принимать меня в род, когда я попросил, — сказал тот. — Не думал, что его сын сам предложит мне подобную честь.

— Так вы согласны?

— Да, — Богдан поклонился. — С радостью принимаю ваше предложение, господин.

Мы произнесли клятвы — нужные слова отыскались в моей памяти. Активировав магию родового перстня, я создал два новых кольца — таких же, как у Кости, но по некой причине лисьи головы на печатках были рубиновыми.

И когда ритуал закончился, я почувствовал легкое прикосновение магии и услышал у себя в голове голос Лисицы.

«Хорошо…» — прошептала она. Хоть прекрасная богиня и спала, она почувствовала, как я только что усилил род двумя верными последователями.

Да, теперь у нас появилось два новых Причернобуровых. Это не значило, что они с Костей стали родственниками — просто однофамильцами.

Я по-братски обнял Богдана и Ивана. Думаю, прошлая фамилия последнего все равно останется с ним, как прозвище. Уж очень колоритная.

Попрощавшись с новыми официальными слугами рода, я велел позвать к себе самого старшего из детей Завденки, чтобы попытаться кое-что выяснить. Старшей оказалась девочка двенадцати лет по имени Маша.

Она рассказала, что обелиск появился в деревне в феврале, когда еще не сошел снег. Сначала он был маленьким, высотой ниже колена. В то же время в Завденку наведался неизвестный человек в темных очках. Поговорил со старостой и ушел, а староста после этого убедил всех остальных мужчин заняться вымогательством и грабежом на дорогах.

Камень стал расти, и чем дальше, тем быстрее. Больше ничего особого не происходило, разве что все животные в деревне либо сбежали, либо умерли. Взрослые поклонялись камню, но не очень-то стремились рассказать, зачем и почему это делают. Среди детей ходили слухи, будто все взрослые сошли с ума или что странный камень подчинил их с помощью магии. Но, конечно, сделать малыши ничего не могли — хотя оказались близки к правде.

Меня очень интересовало, что за человек приходил в Завденку в феврале. Но Маша видела его только мельком, и, кроме темных очков, ничего не запомнила. Да и глупо было ожидать подробного описания от ребенка ее возраста.

В итоге я отпустил девочку с миром. Никаких серьезных зацепок, к сожалению, не получил. Нельзя было сказать, связан ли гость деревни с тем неизвестным, что надоумил Чернова и, вероятно, Боровина поживиться на беде Чернобуровых. Связано ли это с тем, что беда вообще случилась? И какую роль играют Пихтины?

Что же, ответов нет. Уверен, что со временем их найду, а пока можно позволить себе немного отдохнуть.

Я избавился от проблемы с рэкетирами, но при этом узнал, что демоны суют свой нос на Землю! Может быть, пока не готовят вторжение, а просто прощупывают почву. Но это крайне тревожный знак. Надо держать ухо востро — а для начала организовать отряды егерей, чтобы прочесывали тайгу.

Хотя бы вокруг Лесосибирска. Начинаю думать, что прорывы и намеренные атаки на комбинат — это вина именно Темных Перстов.

Кто знает, сколько их может быть разбросано по сибирской глуши? Никто не знает.

Но я обязательно выясню, найду и уничтожу каждый.

27

На следующий день мы вернулись в Красноярск. Один из гвардейцев сказал, что знает хороший сиротский приют на востоке города. Он сам там вырос и говорил, что к детям там относятся хорошо и воспитывают как положено.

Визит, конечно, выглядел необычно. К приюту подъехали военный грузовик, откуда сначала вылезли вооруженные солдаты, а потом — кучка растерянных детей. Нам навстречу вышел высокий широкоплечий парень с копной спутанных рыжих волос. На вид ему было лет восемнадцать или чуть больше.

— Здрасьте, господин, — сказал он хмуро. — Кого это вы притащили?

— Здравствуй. Ты воспитанник или работаешь здесь? — спросил я.

— И то, и другое, — буркнул