Колхоз князя Пушкина - Сергей Александрович Богдашов

и даже самолично не поленился им по паре прудиков проточных организовать, а всё ради чего? Так чтобы осетровые у нас в озёрах появились. Мужики мне не верили, но всех привезённых живых осетров выдоили досуха, прежде чем в озеро отпустить. Ещё бы. Я этим содержателям рыбозаводов пообещал премию в пятьдесят рублей ассигнациями. Но только одному — тому кто меня больше удивит в июне, продемонстрировав стаи подросшего малька, перед их выпуском в озёра.

На одно из таких последних собраний я и пригласил своих лицейских приятелей, которые уже вчетвером обитали у меня в особняке и вовсю предвкушали перелёт в Псков, на бал. На самолёте!

Они ещё не знают, что тот сюртук, который им был показан на Кюхле, и привёл парней в полный восторг своими безукоризненными строчками на тех же лацканах, полетит отдельно от моего друга.

Погода портится. Как бы полёт вышел не слишком гладким. Так что я заранее им намекну, что в парадную одежду наряжаться не стоит. Блеванут ещё с непривычки, а срочной химчистки в этом мире пока никто не придумал.

Видели бы вы их глаза!

Мои приятели сидели в углу кабинета, за отдельным столом, и просто наблюдали, как мы начали закрывать план посевных работ.

— Александр, — к моему удивлению, обратился ко мне Пущин по имени, а не по лицейскому прозвищу, хотя мы остались все среди своих, когда весь народ вышел из кабинета, — Это что сейчас было?

— Ты про посевную? С ней пока почти всё хорошо. Недочёты есть, но их можно исправить, — почесал я подобие бакенбарды, которые пытаюсь отращивать, чтобы соответствовать образу Пушкина на картинках.

Пока выходит так себе. Да, баки растут, но не более того. Меня особо не красят, но и не уродуют. Редкие. Густоты им откровенно не хватает.

— Я же заметил, что ты во всём этом разбираешься. Ты даже с главным агрономом спорил и он с тобой согласился, — обвинительно ткнул Иван пальцем в мою сторону.

— А как иначе? — не скрывая насмешки, посмотрел я на него, — Может немца или француза предложишь в управляющие нанять? Так я тебе одну переписку перескажу, которую мне по службе довелось переводить. Представь себе, что один зарубежный вельможа пишет другому, уже нашему, и недоумевает. А вопрос у него простой был: — Неужели в России своих дураков не хватает, раз вы взялись наших выписывать? Могу ещё проще объяснить — представь себе, что моё Велье — это наша Империя, но в миниатюре и с более простыми задачами. Я слышал, что среди столичной молодёжи ходят залихватские идеи о том, что нужно свергнуть Императора, а дальше всё само собой придёт. Так вот я тебе честно скажу — большего идиотизма трудно себе представить.

Выпученные глаза. Попытки осмысления. Туше.

Да, я их уже сделал, но они пока это ещё пытаются понять.

* * *

Фурор на балу произошёл по вине сюртука Кюхли.

Нет, сам сюртук хорош, нет слов, да и Вилли неплох — этакий молодой влюблённый юноша, иногда отвечающий невпопад, но дело было так: когда мы начали расхваливать получившуюся одежду, то Вильгельм подумал, что мы, чисто по привычке, над ним подшучиваем, и он сильно расстроился. Пришлось мне приказать, чтобы из моей спальни большое зеркало принесли, с помощью чего он бы сам себя со всех сторон мог увидеть, глядя через одно зеркало в другое.

И зеркало разбили! Прямо на лестнице…

Вот же удача! Мне сразу невольно вспомнилось детство. Там этих зеркал штук пять было расколочено, и вовсе не ради вандализма, а для вечеринок. Ну, а чем ещё мы, бедные студенты, тогда могли завлекать девушек. Вот и создавали антураж из подручных средств.

— А теперь нам нужен глобус, большой, — радостно заметил я, потирая руки, — И много клейстера. Беги на кухню, скажи, барин клейстер велел готовить, — приказал я слуге, замершему от осознания непоправимой оплошности, — А потом галопом в школу. Скажи, я глобус велел принести, а им новый куплю.

— Ты хочешь склеить зеркало? — первым отмер Пущин, — Но тогда причём тут глобус?

— Лучше, мой друг, гораздо лучше. Господи, отчего эта гениальная мысль мне сразу в голову не пришла! — простонал я, буквально приплясывая от нетерпения.

До бала времени всего ничего осталось, а у меня идея появилась, да такая, что все ахнут!

Мда… Клейстер — это вам не клей «Момент». Муторная процедура оклеивания глобуса, с тремя промежуточными сушками, у слуг заняла четыре часа. И основной сложностью было не заляпать клейстером зеркала. Зато потом, когда я подвесил зеркальный шар на бечеву, и слегка крутнув его, направил луч яркого света, моих приятелей проняло.

— Француз! Ты чёртов гений! — в восторге вопил Дельвиг, а остальные лишь добавляли мне эпитетов.

— Погоди, ты ещё не всё видел, — воспарила моя фантазия, благостным откликом на эмоции друзей и искренность их чувств.

Для полноценной реализации проекта мне потребовались те две девочки с перлами Света, которые работали на полотняной фабрике, и пришлось создать небольшой перл электродвигателя.

После пары часов работы перлы освещения смогли менять частоту волн. Кроме обычного белого цвета одна из осветителей освоила всю гамму цветов от салатного до фиолетового, а другая — от жёлтого до малинового.

А вот тихоходный электродвигатель сходу у меня не вышел. Пришлось выкручиваться с помощью шкивов и ременной передачи. За два дня до бала тщательно упакованный глобус и девчата были мной отправлены в Псков.

Надо понемногу приучать псковское дворянство к тому, что Пушкин умеет удивлять!

* * *

День бала приближался неумолимо.

До Пскова уже добралось всё семейство Пушкиных. Как мне сообщила Варвара Тихоновна, все живы и здоровы, включая маленького Платона. Бабушка сразу же влилась в работу и наравне со всеми готовит дом к празднику. Родители же с сестрой и братьями разместились у знакомых, объяснив это тем, что в доме Ганнибалов суета, шум и гам, а Платону с мамой нужны покой и тишина.

Да и ладно, помощники из родителей всё равно никакие. Решили остановиться у знакомых, ну и флаг им в руки. Зато всем остальным проще и мозг выносить никто не будет.

С утра в столицу губернии с разной всячиной улетело сразу три самолёта, пилотируемые Юрием Александровичем и двумя студентами, которые уже месяц как допущены к самостоятельным полётам. Более того, студиозусы принимали участие в постройке шестого гидросамолёта, пусть и в качестве