Дело № 1/0. Зеленое пламя - Милана Шторм
– Баки… – Капитан потрепал мотылька за плечо свободной рукой. – Ты меня слышишь?
– Слышу… – прошелестел порхающий. – Я все слышу… Они должны были стать нашими рабами… слугами, которым ничего не нужно. Только еда, вода и немного пыльцы. Знаешь, когда все это началось, я подумал: а почему нам не приходило такое в голову раньше? Ведь мы, Твари, намного сильнее людей. Почему я жил столько лет, не понимая, что могу стать почти богом? Достаточно только стряхнуть со своих крыльев немного зеленой пыльцы… Зачем я все это время пытался достичь успеха, как человек? Я ведь не человек… я – Тварь. И всегда ею буду. Я могу заставить каждого быть чуточку счастливее… хочешь, я сделаю то же для тебя? – взгляд Баки внезапно стал осознанным. Он поднял глаза и уставился на Капитана. – Хочешь стать счастливым?
Что-то было не так. Слишком быстрый переход от полного окоченения сознания до торга. Так не бывает. Конечно, Твари отличаются от людей, но только тем, что у них есть вторая сущность, которая диктует свои правила их образу жизни. А этот мотылек буквально за мгновение перестал быть пленником огонька свечи.
Значит ли это, что он никогда им и не был?
Значит ли это, что все, сказанное им, – наглая ложь?
– Я счастлив, – Капитан попытался сделать вид, что не замечает метаморфоз Баки. – Мне хорошо живется и без твоей пыльцы.
– А это значит только одно, – мотылек хищно улыбнулся. – Именно ты являешься моим настоящим врагом.
– Я в этом не сомневаюсь, – пробормотал Капитан. Он продолжал держать свечу у глаз порхающего, а второй рукой как можно незаметнее пытался достать пистолет.
Плевать. Дело все равно закрыто. Заказчика найти не удастся, но хотя бы исполнители должны понести наказание. А наказание за подобные дела только одно.
Смерть.
То ли мотылек так же, как и Мэри, был способен читать чужие эмоции, то ли что-то проскользнуло в глазах Капитана, но в следующий момент Баки резко дернулся, вырывая свою руку из хватки потерявшей бдительность Киры, и ударил Капитана по руке. По той руке, что держала свечу. Огарок выпал из ладони и упал на мостовую, и огонек умер так быстро, будто его и не было. Переулок Алого Вина погрузился в кромешную тьму.
– Проклятье! – выругался Джек. И замолк, потерявшись во мгле.
Обдав Капитана странным запахом пудры, свежей рыбы и жженой бумаги, мотылек прошмыгнул мимо него. Судя по всему, он, в отличие от всех остальных, прекрасно видел в темноте.
– Стреляй! – крикнула Кира, и было непонятно, к кому именно она обращается: к Капитану или Джеку.
– Спокойно, моя девочка, – послышался голос Роквелла. – Все схвачено. Он никуда не уйдет.
Темнота была полной, не пропускающей ни единого лучика света. Конечно, все было оттого, что Капитан слишком долго держал возле себя огонь. Со временем глаза привыкнут к мраку, но сейчас времени как раз и не было.
– Мы же договорились, что ты никогда не будешь меня так называть, – без всякой поддевки, типичной для их перепалок, сказала Кира. Так спокойно, будто они только что сейчас не упустили ценного подозреваемого.
Слышался звук торопливо удаляющихся шагов, но Капитан, ослепший и дезориентированный, был неспособен определить даже направление. А о том, чтобы стрелять и речи не было. Мэри где-то рядом тихонько заскулила, и Капитану показалось, что рисующая очень боится.
Но не рыскающего во тьме мотылька, а того, что она никогда не сможет больше видеть глазами.
А потом мир взорвался светом. В конце переулка появился Томас с украденным масляным фонарем.
В мешанине света и тени трудно было что-то разобрать: глаза застилали черные пятна, но Капитан все равно поднял пистолет и прицелился в изменившийся силуэт порхающего, столкнувшегося с вором в конце переулка.
Шакал среагировал быстро. Намного быстрее, чем до этого Капитан. Он отбросил фонарь и почти мгновенно изменился, превратившись в страшное чудовище с заросшей шерстью мордой и впечатляющим оскалом зубов. Фонарь ударился о мостовую, разбился, и масло вытекло, воспламеняясь. Казалось, огонь пожирает землю, и с каждым мгновением в переулке Алого Вина становилось все светлей.
Порхающий тоже перестал походить на человека. На вид он больше всего был похож на неуклюжую гигантскую бабочку со сложенными крыльями. В фасеточных глазах мотылька тысячи раз отражался разлитый по мостовой огонь, а вместо рта у Твари было два извивающихся хоботка с острыми, словно кинжалы, кончиками, а вместо рук воздух раздирали четыре тонкие зазубренные лапы, похожие на тупые клинки.
Шакал и мотылек застыли друг напротив друга, и было ясно, что первым начнет тот, у кого меньше выдержки.
– Не стреляй, – тихо, почти бесшумно, сказал Джек Капитану. – Я же говорил, что все схвачено. Томас справится. А иначе ты можешь промахнуться и попасть в него.
Спорить Фрост не стал, но и пистолет не опустил, продолжая целиться в мотылька, чей истинный облик вызывал в лучшем случае отвращение.
А потом порхающий не выдержал. Взмахнув серыми крыльями, он бросился на шакала, намереваясь достать его своими лапами-клинками, однако Томас был начеку. Издав страшный рев, он сгруппировался, поднырнул под дрожащим брюхом мотылька, оседлал противника и с чавкающим звуком впился зубами тому в основание шеи.
Порхающий засвистел-зарыдал от боли и завертелся на месте, пытаясь скинуть шакала со своей спины, но Томас держался крепко, остервенело вгрызаясь в плоть противника.
Запахло кровью.
В отчаянной попытке спастись, мотылек упал на спину прямо в горящее масло, однако и здесь шакал оказался быстрей. Разгадав этот маневр, он отпустил порхающего, перескочил через его голову, и теперь уже оказался на его груди. Мотылек взвизгнул, задергал своими зазубренными лапами, лупя ими по шакалу и оставляя на его теле глубокие царапины, но Томас будто и не замечал боли. Не замечал, что мягкие серые крылья мотылька горят, и вот-вот пламя, ставшее зеленым, доберется и до него. Он рвал когтями тело умирающего врага и с его оскаленного рта стекала кажущаяся черной кровь.
– Осторожно! – пискнула Мэри из-за спины Капитана. – Томас, хватит! Отойди от него, иначе сгоришь!
Рисующая бросилась было вперед, но Джек не дал ей совершить глупость, перехватив ее за талию и прижав спиной к себе.
– Тихо… успокойся… – прошептал он на ухо Мэри, а Капитан посмотрел на
