Брелок желаний - Георгий Александрович Егоров

class="p1">Я чуть шагнул назад. За ним был край крыши и двадцать метров вниз.

— Я всё понял, — продолжил Боб. — Брелок. Желания. Переезды, как по маслу. Исчезающие следы. Вундеркинд-кот. Ты думал, это все пройдёт мимо меня?

— Ну… у меня была надежда, что ты тупой, — выдавил из себя я гримасничая.

Кот шагнул вперёд. Встал между мною и Бобом. Как Леонид перед персами.

— Бобик... — начал он. — Ты же умный человек. Но ты попал в логическую ловушку.

Боб чуть удивлённо наклонил голову:

— Я весь внимание. И не называй меня Бобик. Я тебе что, собачка?

Кот хмыкнул и продолжил:

— Если ты убьёшь нас, — кот поднял лапу, будто сейчас щёлкнет пальцами, — ты никогда не узнаешь, как работает брелок. Никогда. А если возьмёшь нас живыми — я лично буду устраивать тебе инфаркт каждый день, пока ты не начнёшь разговаривать с холодильником.

— Или с кофемашиной. Он с ней и так иногда беседует, — вставил я и засмеялся.

Боб прищурился. Его пальцы сжались на пистолете.

— Так, хватит! — Вы оба встали на край. Один шаг — и вы трупы. Или рассказываете, как работает эта штука, или я беру её с ваших холодных трупов.

— Холодных? — фыркнул Гриша. — Я вообще-то тёплый кот, между прочим. С восточным климатом. Попробуй заморозь.

— Последний шанс, — тихо сказал Боб. — Отдай брелок. Добровольно.

Я мельком взглянул на Григория.

— Держись, — одними губами прошептал ему я. — Сейчас будет жесть.

И рванулся в сторону пропасти.

Выстрел. Пуля пронеслась мимо — посвистела, как оса на взводе.

Я прыгнул. Вниз. В полёт. С края крыши.

— СМЕРТНИК! — заорал Григорий. — Я ТЕБЯ ПРИДУШУ, ЕСЛИ ВЫЖИВЕМ!!!

Воздух разорвался грохотом. Затем — тишина.

Боб подошёл к краю, заглянул вниз. Под крышей — мусорный бак, вздувшийся от пакетов. Вокруг — тишина, покачивающаяся крышка бака и еле слышный звон.

— Вот же ублюдок... — выдохнул Боб, пряча оружие.

Позади — хлопок двери. Он обернулся. На крыше остался только ветер.

Внизу, в переулке, где пахло сардинами и свободой, я выкатился из-за бака, держась за бок. Григорий в моих руках корчился от возмущения.

— ТЫ БОЛЕН! — кричал он. — ЭТО БЫЛ ПРЫЖОК В МУСОР, НЕ В СПАСЕНИЕ!

— Мы живы, Гриша. Мы живы…

— Я чуть не стал паштетом! У меня сейчас от страха хвост линять начнёт! Купи мне валерьянку и новый позвоночник.

Я, пригибаясь, нырнул за угол, бросил взгляд наверх — Боба уже не было.

— Нам снова повезло, — отдышавшись, сказал я.

Кот вскинул на меня взгляд, полный древней, яростной ненависти, которую в теории можно было бы улавливать спутниковой связью:

— Повезло? Повезло?! Я тебя ночью задушу. Тунцом. Медленно. С эффектами.

И, драматично завалившись назад, обмяк у меня на руках, при этом вывалив язык на бок.

— Ну артист. "Роман Шилов нервно курит в сторонке", - сказал я и ушел с котом в закат.

ГЛАВА 10 «ПОХИЩЕНИЕ СЕЛЕБРИТИ»

Прошло десять дней с момента того самого прыжка — стремительного, почти кинематографичного, совершённого Матвеем Смирновым с крыши лиссабонского отеля в мусорный бак, а вместе с ним и его волосатым, возмущённым до глубин души спутником — котом породы ориентал по кличке Григорий.

И всё это время Боб, бывший специалист по безопасности, аналитик и снайпер в одном лице, вынашивал новую стратегию. Смирнов, несмотря на все продуманные ловушки и слежки, снова ускользнул. Следов не осталось — ни цифровых, ни физических. И тогда Боб поступил иначе. Он решил сыграть на эмоциях.

На этот раз объектом операции стала сама Пайка — звезда мирового масштаба, человек-бренд, голос подростков, лицо глянцевых обложек и рекламных кампаний. Женщина, от одного взгляда на которую теряли дар речи и взрослые, и дети. Певица, актриса, и — как Боб теперь точно знал — невольная хозяйка некоего магического брелока, способного исполнять желания.

В тот вечер Москва заливалась густым закатным светом, будто кто-то пролил апельсиновый сироп прямо на стеклянные башни «Москва-Сити». В квартире на верхнем этаже, среди безупречного минимализма, Пайка сидела в белом халате, со стеклянным бокалом вина, и наблюдала, как медленно гаснут окна города. Её мир был тих, стерилен и в чём-то печально безупречен.

Раздался звонок домофона. Пайка, не отрываясь от окна, нажала кнопку. На экране промелькнуло знакомое лицо Боба — жёсткое, собранное, молчаливое, будто вырезанное из бетона.

Через несколько минут он был у её двери. Дверь была не заперта. Пайка не обернулась, когда он вошёл. Она спокойно сделала глоток вина и, не глядя на него, сказала:

— Боб. Значит, ты всё-таки нашёл мой талисман? Принёс его? Или ты просто решил напомнить, что я, возможно, зря сказала тебе по телефону два дня назад, что больше не нуждаюсь в твоих услугах?

— Я пришёл за расчётом, — спокойно произнёс он.

Это были последние слова, которые она услышала до полной темноты. Боб, с мастерством, отточенным годами, применил старый, почти забытый приём. Мгновение — и всё исчезло: вино, закат, Москва. Осталась только тишина.

Он не стал тащить её куда-либо. Зачем усложнять? Квартира и так была надёжной крепостью, защищённой и недоступной для посторонних. Он усадил её в кресло, тщательно зафиксировал и заткнул рот надёжным кляпом. На случай непредвиденных воплей.

План был прост и, как ему казалось, безупречен. Если он правильно понял логику Смирнова — а он считал, что понял, — тот в скором времени обязательно появится. Слишком уж велик в этом странном человеке заряд благородства. Даже зная, что Пайка хотела бы его удушить собственными руками, Смирнов, вероятно, явится. Чтобы предупредить. Спасти. Или просто поговорить.

А Боб умел ждать.

Когда-то, много лет назад, в Анголе, он пролежал три дня под палящим солнцем, прячась в пыльной траве, дожидаясь своей цели. Тогда у него не было ни еды, ни укрытия. Теперь — тишина, комфорт, кондиционер и еда по заказу. Засада была устроена с максимальным удобством.

Боб был уверен: Смирнов, благодаря брелоку, наверняка видит местоположение Пайки. И если отметка уже несколько дней подряд не покидает точку — он заподозрит неладное. Приедет. Проверит. И тогда Боб получит сразу два объекта. Всё будет просто. Быстро. И чисто.

Как избавиться от следов? Магия брелока решит всё. Пожелать, например, ванну плавиковой кислоты — и нет ни тел, ни улик. Уходить