По другую сторону Алисы. За гранью - Алена Тимофеева

Сказанное мной не пришлось мужу по вкусу.

– Бабушка? Какая бабушка, какой к дьяволу трамвай?! – кричал супруг, вспугнув стайку птиц, резко вспорхнувших с ветвей в чёрное небо. Я, к своему стыду, едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Похоже, это нервы. Неожиданно на помощь пришла Сара, всё это время молча следовавшая за мной:

– Давайте успокоимся, полагаю, всё скоро поймём.

Супруг попытался что-то ей возразить, но вслушиваться я не захотела, и о чём дальше шла речь, мне было неизвестно. Через сотню шагов, несколько недовольных возгласов Джозефа и полученных мною пары царапин от веток, я наконец-то заметила освещённые желтоватым светом окна трамвая. Даже не знаю, надеюсь ли я увидеть бабушку или же кого-то другого. Алевтина Анатольевна заслуживает пройти дальше. И если она осталась из-за меня, или чтобы помочь Эйчу, я готова занять её место. В конце концов, если я окончательно стану проводником, это тоже будет новая жизнь. Предназначение. Многие так отчаянно ищут свой путь, а за меня уже всё давно решили.

Мы замерли у трамвая, спрятавшегося в ночной тени деревьев. К моему величайшему удивлению, нас встретила не моя бабушка, а другая пожилая женщина, отдалённо похожая на Алевтину Анатольевну. Седые волосы стянуты в низкий пучок, одета в серый твидовый костюм, на руках кружевные перчатки. Около меня, почти над самым ухом с содроганием выдохнул Джо:

– Это не твоя бабушка.

– А я и не заметила, – саркастично ответила я и пробежалась рукой по растрепавшимся волосам.

– Дорогая, здравствуй, – с долей кокетства, поприветствовала меня старушка, спускаясь со ступенек, при этом совершенно не обращая внимания на моих спутников. На моих спутников, внимания не обратила. Она казалась мне смутно знакомой. Я изучала глазами её лицо, стараясь отыскать в закоулках памяти, где же мы могли раньше повстречаться.

– Добрый вечер, мы с Вами знакомы, я полагаю? – прозвучало скорее утвердительно. Женщина поманила меня рукой в перчатке, украшенной жемчужным браслетом.

– Я не одна, – напомнила я, указывая на Сару и замершего Джозефа.

– Так заходите все вместе, сейчас подумаем, что можно сделать, – старушка хихикнула. Мне этот звук не понравился. Я повернулась к мужу и пристально глядящей на пожилую женщину Саре:

– Идёмте, нет других вариантов, поверьте.

Сара только кивнула и направилась к трамваю. Супруг стоял, не отводя холодного взгляда от горящих окон.

– Джо? – негромко позвала я мужа. Но супруг не отозвался, так и продолжив в оцепенении созерцать железную, покрытую ржавчиной, дверь. Я встала перед ним и обхватив его голову руками, строго сказала:

– Тебе придётся туда зайти. Твоя мать избегала своей судьбы почти двадцать пять лет. Не повторяй ошибок Жасмин.

Услышав запретное имя, Джо вздрогнул и уже осмысленно посмотрел на меня:

– О чём ты?

Я убрала руки, и отступив, коротко велела:

– Заходи.

Если понадобится, я просто затащу его в трамвай. Вероятно, муж уловил моё настроение и не став спорить, последовал за Сарой. Посмотрев напоследок на чёрный лес, я тоже присоединилась к остальным.

В хижине, как я привыкла называть это место, висел тонкий аромат бергамота и свежей выпечки. Но далеко не такой сильный, как в мой последний визит. Едва уловимый, словно кто-то оставил шлейф духов после себя. И я почти уверена, этим «кто-то» была моя бабушка. «Новая» слишком радостно и неестественно улыбаясь, пригласила жестом за стол. За ним уже расселись Сара и Джо. Я с опаской, словно его могут выдернуть из-под меня в последний момент, опустилась на стул.

– Итак, Вы забыли представиться, – обратилась я к старушке, пытаясь не выдавать волнения. Но голос предательски задрожал.

– Ох, милочка, так неудобно вышло… Я Глория, мы с тобой виделись в отеле, «Золотая Лилия», если не запамятовала… Подруга у нас общая, – хитро намекнула Глория, растянув сухие губы в странной улыбке. Так могут улыбаться люди во сне, беззаботно, бездумно. Я нахмурилась и предположила:

– Джулия?

Старушка рассмеялась, смех её был высок и иногда прерывался кашлем.

– Нет, детка. Мира, разумеется.

Я опешила.

– То есть как… Вы… Я вспомнила, Вы предостерегали меня, говорили, что мы с Джулией зря остались в отеле!

Глория быстро закивала, точно китайский болванчик. В её влажных глазах мелькнул безумный огонёк.

– Да, милочка, верно. И Вы с ней попытались сбежать… Жаль неудачно, – проговорила она, поглядев на меня с притворной грустью. Не было ей никого жаль. Муж решил в беседе участия не принимать, и его расфокусированный взор был направлен в окно. Сару всё ещё трясло. Без верхней одежды в одном платье, холод, должно быть, пробрал девушку до костей. Я поднялась с места, сняла с себя пальто и накинула его ей на плечи.

– Какая забота! – восхитилась Глория, и не думаю, что искренне. За стол с нами она так и не села. Я тоже осталась стоять.

– Пустяки. Вы откроете тайну нашего прибытия сюда? Нам всем очень любопытно, – хладнокровно осведомилась я у Глории. В моей груди возле сердца неприятно завибрировало. Меня замутило. Внезапно появившиеся признаки морской болезни тоже не являлись хорошими симптомами. Ни Мира, ни Эйч и уж тем более ни Майк, таких чувств не вызывали. Словно передо мной открыли окно в январе, и впустили студёный питерский воздух с улицы. Но окна были наглухо закрыты, да и весна на носу, не так уж и морозно сейчас в Лондоне. Неровным строем по моей коже прошлись мурашки. Старушка обвела окружающих игривым взглядом, будто она что-то затеяла.

– Давайте выпьем по чашечке чая! Я уверена, беседа выйдет гораздо приятней.

Я лишь хмуро наблюдала, как Глория хлопочет на скромной кухне и моё сердце защемило от тоски. Старушка точно и впрямь издевалась, подражая Алевтине Анатольевне.

– Глория, а где моя бабушка? – полушёпотом спросила я пожилую женщину, если, конечно, она вообще таковой являлась.

– Она уже не здесь, милочка. Ты опоздала во-от на столечко, – с деланным сочувствием ответила Глория, оставив между большим и указательным пальцем крохотное расстояние. Джозеф, устав, по всей видимости, хранить молчание, гневно ей приказал:

– Прекратите над ней издеваться! Немедленно!

Он вскочил со стула и приблизился к старушке. Я мешать ему не стала, умереть второй раз не получится. А в том, что мы мертвы, я уже не сомневалась.

– Благородный… и глупый. Больше чем ты ей вреда никто не причинял, разве не так? – медовым голоском поинтересовалась Глория у моего мужа. Тот обескураженно поглядел на неё и отпрянул.

– Тот-то же, – погрозила ему пальцем старушка, и проигнорировав заплакавшую Сару, Глория вновь сосредоточилась на мне.

– Ты… детка, с тобой не всё так просто. Сядешь? – Глория кивнула на стул. Я резко вдохнула. Оказывается, я задержала дыхание, наблюдая за ними.

Старушка поставила передо мной чашку изображённым на ней котёнком в юбке. Закипел чайник. Мы сидели за столом, как немые куклы у ребёнка, устроившего чаепитие с игрушками. Глория что-то мурлыкала себе под нос, разливая чай по чашкам, и наконец решилась сесть