Руки, полные бури - Мэй

Дети богов нечто большее, чем они сами. Те, кто появляются, когда должны появиться.

Она любила сына. Ради него оставалась в Дуате, чувствовала, что Осирис прав, когда говорил, что Анубис – бог мёртвых, сейчас он не сможет выжить в мире людей. Дышать их воздухом, ощущать на теле свежий ветер. Пока рано.

Нефтида ушла, когда поняла, что больше не может находиться в Дуате. Что он выпивает её собственные соки, а Сет обвинён в предательстве, в попытке убить брата. Она была нужна ему.

Всё это Нефтида знала. Но до сих пор корила себя за то, что оставила Анубиса.

Да, конечно, она часто навещала его после. И она же первой предложила Осирису отпустить сына в мир людей. Чтобы он смог увидеть его и научиться управлять своей силой.

Нефтида не могла предположить, что Осирис отправит сына к Сету.

Она боялась. О, как она тогда боялась! Что двое самых дорогих для неё существ не смогут поладить. И Нефтиде казалось, они оба пытались исключительно из-за неё. А потом… она и сама не могла бы сказать, когда это началось. Но в какой-то момент осознала, что оба делают это уже ради друг друга.

Сет никогда не называл Анубиса сыном. Но всегда его таковым считал.

– Муж умирает, а сын готов сорваться в безумие, – произнёс Кронос. – Я могу помочь им. Моя сила велика. Избавить мужа от яда, помочь сыну с силой.

– Не верю.

– Я обещаю.

Вместе с этими словами заструилась сила, древняя, не принадлежащая ни Нефтиде, ни самому Кроносу. У богов существуют свои законы, и обещания никто не способен нарушить. Даже титан.

– Что… – Голос Нефтиды всё-таки дрогнул. – Чего ты хочешь?

– Зевса.

Нефтида не понимала, при чём тут она.

– Я не буду воздействовать на яд, – сказал Кронос. – Я хочу, чтобы ты усыпила его и вывезла из города. Им займётся Геката.

– Ты хочешь, чтобы я предала.

– И тебя за это возненавидят.

На этот раз Нефтида не выдержала и отшатнулась. Ей хотелось верить, что Кронос просит, потому что не может добраться до Зевса сам. Но внутри скреблось осознание: нет, он хочет, чтобы она предала остальных. Чтобы они не смогли простить её.

– Подумай, – сказал Кронос. – Я отпущу тебя, если согласишься.

– А Персефона?

– Останется здесь. Можешь рассказать моему сыну.

– Ты чудовище.

– Многие так говорили. Они все мертвы.

Если бы в тот момент кто-то спросил у Нефтиды, чего она больше всего желает, она бы, не сомневаясь, назвала смерть Кроноса. Она знала, что у неё не хватит сил причинить ему хоть какой-то вред, но в этот момент потянулась, попыталась его коснуться.

Ночными цветами и ядом скорпионов, тёмным пространством между звёздами и эхом последнего удара сердца. Она ни на что не рассчитывала, но внезапно почувствовала… что-то.

Сродни жажде, что обуревала Кроноса. Жажде по единственным водам, к которым он стремился. По древнему живому существу.

Тиамат.

Нефтида позволила Гекате снова перенести себя в комнату, но очнулась в тот момент, когда её обняли прохладные руки Персефоны.

– Неф! С тобой всё в порядке? Что он сделал?

– Выставил прочь, когда я сунулась через чёрный ход, – проворчала Нефтида.

Она отстранилась от Персефоны и внимательно на неё посмотрела:

– Вызови свой серп. Убей меня. Это наш единственный шанс, нужно выбираться как можно быстрее.

Она не стала говорить о предложении Кроноса.

Амон боялся, похищение Персефоны и Нефтиды обернётся катастрофой, но на самом деле вокруг царило сдержанное беспокойство. И очень деятельное.

Сет почти всё время проводил в клубе вместе с Зевсом: раньше Амон мог с трудом представить, что бы заставило работать вместе этих двоих, и теперь закатывал глаза и сообщал, что конец света близок. Сет быстро оценил способность Зевса связаться со всеми пантеонами сразу, отправить часть богов на поиски и всех успокоить. А Зевс тоже понял, что деятельный Сет может быть очень полезен, если направить его энергию в нужное русло.

О Кроносе Сет сразу кратко сказал:

– Он тронул мою женщину. Я его убью.

Это не было угрозой. Это было обещанием.

Гадес с ним вполне соглашался, хотя, когда он ни с кем не встречался, то проводил время в царстве мёртвых. Амон не совсем понял, что там происходит, да и сомневался, что сможет.

– Подземный мир чует опасность для своей королевы, – говорил Гадес.

При этом он иногда поднимал руку, словно хотел коснуться невидимых нитей, которые вели к мертвецам.

Анубис тоже исчез в Дуате, чтобы собрать ушебти и отправить их на поиски.

Амон чувствовал себя бесполезным. Он, конечно, понимал, мало что может сделать, и в итоге координировал всех вокруг. Сет поделился своей гарнитурой для телефона, нацепив Амону на ухо маленький наушник. И вручил планшет.

Судя по тому, что картинкой на рабочем столе стоял закат над Каиром, техника принадлежала либо самому Сету, либо Нефтиде.

– У Сета голая женщина, – усмехнулся Анубис. – Ты бы не перепутал.

Держать в руках планшет Нефтиды оказалось как-то грустно, но Амон старался не думать об этом: сообщения от богов приходили так часто, что Амон не расставался ни с телефоном, ни с планшетом.

Хотя успехов не было. Никто не мог отыскать Персефону и Нефтиду.

Амону нравились они обе, хотя он относился к ним совершенно по-разному. Персефона стала королевой Подземного мира весной в обрамлении костей. Как сестра, которой у Амона не было.

Согласно древнеегипетским текстам, Нефтида – спутница Ра по Подземным водам. И хотя на самом деле Амону вовсе не приходилось днём и ночью путешествовать на барке, освещая мир, ему казалось, в утверждении есть доля истины.

Если Сет был защитником, единственным, кто может победить тёмного змея, то Нефтида оставалась той, кто готов залечить раны и успокоить.

Когда-то давно Исида строила очередные козни и отравила Амона, кажется, после этого он и стал окончательно избегать её общества. Тогда ему было очень плохо, и Нефтида поила какими-то снадобьями. Амон запомнил их горький вкус и испуганное лицо Анубиса, когда наконец-то пришёл в себя. Потом явился мрачный Сет и заявил, что Исида больше не посмеет вредить. Амон порадовался, что не знал деталей их «разговора».

Сейчас Сет снова уехал в клуб, Анубис дремал в гостиной, свернувшись на диване, Амон сидел напротив, водрузив ноги на столик, пока Сет не видит. В дверях Гадес прощался с Деметрой.

Союз, после которого кто-то из богов начал клепать мемы в чатике, над ними особенно смеялись, чтобы снять напряжение: если Гадес и Деметра объединяются, то Кроносу проще сдаться добровольно.

Хотя Амон не видел тут ничего удивительного. Гадес и Деметра могли не любить друг друга, но они оба любили Персефону.

Гадес вернулся и устало уселся рядом с Амоном:

– Она пытается отыскать, но не выходит.

– Значит, они в тенях Гекаты.

– Скорее всего.

Амон не стал озвучивать мысль, что тогда их невозможно найти. Уткнулся в планшет.

Так они и молчали, пока Анубис резко не сел. Он ничего не сказал и тут же исчез, куда-то переместившись. Не прошло и минуты, как зазвонил телефон, и Амон коснулся гарнитуры, чтобы услышать голос Сета:

– Инпу?

В этот момент Анубис снова появился в облачке тёмной пыли, в которой иногда мерещились мёртвые оскалы. Обессиленно упал на диван.

– Он здесь, – сказал Амон в телефон. – Они все здесь.

Нефтида лежала, залитая кровью, но Амон ощущал, что с ней всё в порядке, мёртвое тело, он наверняка сможет позвать, чтобы она вернулась побыстрее.

Персефона сидела рядом, кажется, ещё ошарашенная переходом. Она не успела ничего сказать, как Гадес уже оказался рядом. Опустился рядом с ней на колени, взял её лицо в ладони, шептал её имя.

12

Анубис ждёт у костра, обхватив руками колени и положив на них голову. Наблюдает за танцем пламени, хотя мысли блуждают далеко. Нефтида уговаривала пойти в дом, заверяя, что он и так всё услышит.

Их скромное жилище из песчаника на краю пустыни. Когда