Руки, полные бури - Мэй

вряд ли могли что-то сделать. Амон замер, увидев скрючившегося Зевса на полу, а Гадеса – сидящим на диване и уставившимся в одну точку. Анубис уже видел подобное, пару минут назад, с Амоном. Поэтому не растерялся и потряс Гадеса за плечо, зовя его.

Ничего не происходило. Остекленевшим взглядом Гадес уставился в пространство, по вискам стекали капли пота, руки судорожно стискивали обивку дивана. Гадес был напуган, но не возвращался.

– Ты зовёшь не тем именем, – сказал Амон. – Не тем, на какое отзывается божественная сущность.

Ну, конечно. Чтобы открыть следующие врата в подземное царство, нужно выкрикнуть имя. Анубис помнил древние тексты наизусть, знал, какой силой может обладать имя, но забыл об этом сейчас.

Наклонившись, Амон тихонько позвал:

– Аид.

Он тонул.

В одиночестве.

Во мраке, где нет ничего, ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Никакого объёма, всепоглощающая пустота. Так выглядит вечность в Тартаре? Безликая и липкая. Где нет ничего – кроме его мыслей.

Его одиночества.

Когда все остались где-то там, за пеленой мрака. Никто не подал ему руки, когда он тонул, никто ему не помог, потому что никого нет рядом.

Как и Подземного мира. Его не существовало, он уничтожен, оставил давящее чувство где-то в груди.

Только имя пробивалось сквозь вязкость.

– Аид…

Гадес вздрогнул, но явно пришёл в себя.

– Вот и хорошо, – с удовлетворением сказал Амон. – Полагаю, Гадес, ты сейчас тоже смотрел видения, которые показывали страхи.

Он кивнул.

– Тогда приведи в чувство своего брата и обсудим, что за ерунда творится.

Анубис понял, что делает Амон: похоже, не так легко сразу прийти в себя после видений. И если ему помогло физическое воздействие, то с Гадесом отлично сработали простые указания. Он действительно опустился на колени перед Зевсом, дрожащим, свернувшимся в клубок.

Древнегреческий Анубис помнил плохо, но смог разобрать шёпот «выпустите меня». Гадес, видимо, тоже, потому что качнул головой:

– Он замкнутых пространств боится.

Гадес позвал брата, и Зевс быстро пришёл в себя. К тому моменту, как он смог наконец-то сесть прямо на полу рядом с Гадесом, Амон уже расхаживал перед панорамным окном и размышлял. Резко остановившись, он повернулся к остальным:

– Помните, мы ждали шагов Кроноса? Ну, вы не могли забыть. Так вот, думаю, это они и есть. Геката может насылать тени… и страхи. Кронос наверняка сумел распространить это действие. Не удивлюсь, если все боги, которые в Лондоне, чувствуют себя примерно так же. Ну, или это нам повезло.

– Зачем? – нахмурился Гадес.

Амон поднял руку и начал загибать пальцы.

– Во-первых, это деморализует. Правда, Геката может использовать только страх, но кто об этом знает? Все решат, что залезли им в голову. Во-вторых, не знаю, как вы, а я бы точно сдох, если б Анубис не помог. Вернулся бы, конечно, но сам факт. В-третьих… да откуда я знаю, что за зловещие планы у Кроноса? Я свяжусь с остальными.

Он достал телефон и тут же начал что-то строчить. Гадес уже достаточно пришёл в себя, чтобы посмотреть на Анубиса:

– А кто позвал тебя?

– Никто, – развел руками Анубис. – Я ничего такого не почувствовал. Никаких видений. Поэтому и смог позвать Амона.

– Почему?

Анубис криво ухмыльнулся:

– Может, потому что я и так каждый день живу в страхе? Мне видения не нужны, достаточно оглянуться.

Он не лукавил. Каждый раз, открывая утром глаза, он боялся, что кошмары оживут и он увидит, что близкие ему люди мертвы – из-за него, из-за силы, которую он не удержал.

Что могли предложить видения хуже и страшнее того, что Анубис ощущал каждый день?

– Сет давно уехал в клуб, – сказал Гадес. – Нефтида и Сеф тоже могут быть там. Поехали.

Зевс уже достаточно оправился, чтобы заявить Анубису:

– Перенеси нас.

– Вас много! Я одного могу.

– Значит, по очереди. Ехать долго. Если этот страх действует на остальных богов, нужно как можно быстрее привести их в чувство.

– Да ладно, – фыркнул Амон, не отрываясь от телефона. – Чуть-чуть испугаться полезно. Может, оценят, что стоит объединиться против Кроноса.

Зевс посмотрел на него как на идиота и проговорил очень спокойно:

– Если они будут живы. Я так понимаю, чудовищу проще напасть, пока бог не может ответить. Напомни-ка, солнечный мальчик, кому там монстры подчиняются.

Мысль оказалась тревожной, так что Амон даже не стал огрызаться. Заметно побледнев, перевёл взгляд на Анубиса и кивнул:

– Перенеси в клуб Зевса и Гадеса, потом меня.

Анубис уже протянул руку Зевсу, когда у ног появился один из теневых псов. Он закрутился и даже тявкнул. Небывалое дело! До этого Анубис слышал, как эти собаки подают голос, всего пару раз за тысячелетия.

– Что за… – проворчал Зевс, едва ли не отпихивая пса.

Но Анубис нахмурился. А потом понял, что хотела сказать собака:

– Сет здесь. Он ещё не уехал.

Он действительно сидел в своей комнате. На полу, обхватив колени, как недавно Амон, привалившись к кровати, с закрытыми глазами и тяжело дыша. Из носа обильно сочилась кровь.

– Сет!

Он молчал. Вокруг носились псы, совсем смазанные тени, но ни Гадес, ни Анубис, ни Амон не могли дозваться.

– Почему не получается? – с глухим отчаянием спросил Гадес.

Зевс застыл в дверном проёме, скрестив руки на груди. Прищурился:

– В нём слишком много яда Оружия да ещё сила Осириса… вот и не выходит.

– А что делать?

– Понятия не имею.

– Зовите! – сказал Амон. – Если кто и может достучаться сквозь видения, так это вы.

Но они не могли. Псы начали тихонько подвывать, а кровь тоненьким ручейком побежала из уголка губ Сета.

Гадес и Анубис замерли. А потом позвали одновременно и очень тихо, нет смысла кричать.

– Сети…

– Отец…

Он тонул.

В грязной яме, полной земли и гниющих корней. Он ощущал на пальцах не песок, а смерть. Чуждую ему, вымораживающую до костей. Сверху колол дождь, а он сам чувствовал смерть, задыхался в ней.

В собственной беспомощности.

В мысли, которая билась в венах вместе с кровью.

Ты. Никого. Не смог. Защитить.

Он падал на колени, мокрая земля забивалась в нос, в рот… пока он не услышал, как его зовут.

Сет вздрогнул всем телом и открыл глаза. Перевёл дыхание, одновременно с этим утирая кровь с лица, неосознанно, инстинктивно. Он скользнул взглядом по всем, кто набился в комнату, проверяя их. Выдохнул:

– Где Неф?

11

Он приходит к ней, овеянный войной, забрызганный чужой кровью. Дикий зверь, что одержал победу, потому что оказался сильнее всех.

Она ложится на кровать, он нависает над ней, живое воплощение хаоса. В его глазах – чужие смерти. В его волосах запутался песок. От него пахнет потом, кровью и победой. Он рычит, наклоняется и целует её, яростно, требовательно.

Нефтида выгибается навстречу Сету. Когда он наконец-то на миг отрывается от неё, шепчет в его приоткрытые губы:

– Мой избранный.

Браслеты на её руках тихим перезвоном вторят голосу.

Нефтида сидела спокойно, и только пальцы левой руки перебирали браслеты на правой, выдавая нервозность. Тонкие полоски металла, украшенные бубенцами и бирюзой. Первый подарил Сет, ещё очень давно, притащил, как он выразился, «с задворок каирского рынка». Подробностей Нефтида знать не хотела.

Следующие браслеты дарили и Сет, и Анубис, стараясь, чтобы они подходили друг другу. Нефтида даже не могла носить всё одновременно. И сейчас думала о тех браслетах, которые остались дома. Интересно, она их ещё увидит?

Встав с места, Нефтида начала ходить по комнате, не в силах усидеть на месте. Персефона глянула в её сторону:

– Ты напоминаешь львицу, которую заперли в клетке.

– Сочту за комплимент.

– Не пытайся клетку ломать. Не выйдет.

Персефона первой поняла, что это за место. На вид обычная безликая комната с парой кроватей, простым столом и стульями. Но тёмные стены подрагивали, постоянно шли рябью. Двери не было.

Пространство между реальностями. Полностью подвластное Гекате.

Нефтида потёрла правую ладонь, где красовалось что-то вроде ожога: она попробовала пробиться сквозь вязкие