Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
И мы сидели у камина, смотрели на огонь, и тишина между нами была не пустой, а наполненной — снегом за окном, прерывистым дыханием, кошачьим ворчанием. И тем самым, чему нет названия, но что делает зиму теплее, а жизнь — длиннее.
Маркиз, наконец насытившись, посмотрел на диван. Покосился на Мусю, которая притворялась, что спит, и осторожно запрыгнул на самый край подлокотника. Муся не шелохнулась. Маркиз сделал вид, что вдруг резко понадобилось умыться, и незаметно подвинулся ближе. Ещё ближе. И наконец, свернувшись калачиком, улёгся рядом. Спиной к спине. Смешав белый мех со своим, полосатым.
— Мрр, — тихо мявкнул он.
— Мрр, — так же тихо отозвалась Муся.
— Кажется, у них всё же мир, — прошептал Александр.
— Война окончена, — согласилась я. — Но кто же тогда победил?
Я посмотрела на Александра, и он улыбнулся.
Эпилог. Там, где сбываются мечты
Эпилог. Там, где сбываются мечты
Три месяца спустя.
Весна в этом году пришла рано.
Снег сошёл ещё в марте, обнажив мокрую землю и первые робкие подснежники. Город мыл окна, отряхивался от зимней спячки, и даже воздух стал другим — прозрачным, звонким, с обещанием скорого тепла.
Я сидела на кухне, пила кофе и смотрела, как Муся, требуя завтрак, трется о ноги Александра. Тот, сосредоточенно хмурясь, боролся с пакетиком влажного корма. Он никак не желал открываться ровно, и у Александра в руках уже оказалось по меньшей мере три маленьких кусочка обёртки… а сам пакетик оставался надёжно запечатанным.
Маркиз, устроившийся на своём любимом месте на подоконнике, наблюдал за этой сценой с видом оскорблённого монарха. Ну как же, ведь вкусняшка предназначалась не ему!
— Ты её балуешь, — заметила я, улыбнувшись.
— Она этого достойна, — парировал Александр, наконец совладав с продуктом китайской промышленности. Выложив корм в миску, он опустил её перед Муськой на пол.
Кошка довольно замурлыкала и принялась вкушать угощение, не забывая при этом колко стрелять взглядом в Маркиза. Мол, смотри, как меня любят. Маркиз демонстративно отвернулся и начал показательно умываться, но я заметила, как он покосился в сторону миски. Ждал, когда настанет его очередь. Ведь мы любили и баловали наших питомцев одинаково. Просто Муська, как настоящая леди, сразу завладела расположением Александра, и все бонусы доставались ей первой.
— Манипуляторы, — усмехнулась я, прекрасно считывая все их намёки.
— Кто бы говорил, — ответил Александр, садясь напротив. — Иногда мне кажется, что твоя кошка обучила тебя этим манипуляциям. Только ты её даже превзошла.
Вместо ответа я лишь игриво заломила бровь. Александр сильно преувеличивал мои способности, да и сам виртуозно управлял общественным мнением. Я бы даже сказала, что делал он это гораздо тоньше и успешнее, чем мы с Муськой и Маркизом вместе взятые.
Но ему как боссу это было простительно.
Что же касается офиса, то хотя мы и не афишировали свои отношения, но утаить перемены не удалось. Никто не говорил прямо в лицо, однако шепотки до меня нет-нет, да доносились. И даже Лера однажды не выдержала. Когда я в очередной раз задержалась в кабинете главного редактора, она подловила меня у двери и многозначительно подмигнула, прошептав: “Рада за тебя, Кристина. Ты это заслужила”.
А Наталья, кстати, уволилась. Не из-за меня, конечно, — нашла место поближе к дому, где платили больше. Но я запомнила её взгляд в день ухода — смесь зависти и горечи. И подумала, что, быть может, она тоже когда-нибудь научится смотреть на себя иначе.
Или нет. Но это, впрочем, уже не моё дело.
Моя колонка “Маршруты для души” стала одним из самых популярных разделов журнала. Мне писали читатели, делились своими любимыми местами, благодарили, что я научила их замечать то, мимо чего они раньше проходили. Я перечитывала эти письма и улыбалась. А потом садилась и писала новые тексты — о лавочках, где можно посидеть в тишине, о кофейнях, где пахнет корицей и счастьем, о парках, где белки берут орехи прямо из рук.
Моя жизнь изменилась. Не так, как я себе представляла когда-то. Больше не желалось ничего показушного, как те демонстративные жесты от Артёма — игра на публику, красивые фото, эффектные места.
Зато было счастье — простое и тихое. Личное.
Жизнь моя стала проще. И — объёмнее. Без лишних тревог и суеты, со спокойной уверенностью в будущем.
В ней было место и для утреннего кофе на двоих, и для споров о том, чей хвостатый наглее, и для прогулок по весеннему парку. А ещё для молчания у камина, которое говорило громче любых слов.
— О чём задумалась? — спросил Александр, возвращая меня в реальность.
— О том, как всё странно устроено, — ответила я, обхватив свою кружку ладонями. — Ведь совсем недавно я сидела у себя в квартире, пила такой же кофе и думала, что жизнь моя кончена.
— Ну, кофе, полагаю, был всё же похуже. — Усмехнулся Александр, намекая на то, что собственноручно сваренный им напиток несомненно вкуснее того, чем тот, что я пила до него. Я улыбнулась. — А теперь?
Подняла взгляд от кружки и посмотрела на него. На его спокойное и в то же время сосредоточенное лицо. На то, как он привычно поправлял очки, даже не отдавая себе в этом отчёта. Как машинально гладил Мусю, и как Маркиз тёрся о его ногу, намекая, что тоже не прочь получить свою порцию нежности.
Александр Сергеевич Волков.
Мой босс.
Мой мужчина.
— А теперь, — произнесла я спустя мгновенье, — теперь понимаю, что всё только начинается.
Александр улыбнулся. Улыбкой, которую теперь я видела каждый день и от которой у меня внутри каждый раз приятно и горячо ёкало.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь я тоже только начинаю понимать, что значит жить. Не только работать, решать проблемы, бежать впереди паровоза, чтобы всё успеть. А просто... быть. С тобой.
Муся, закончив с завтраком, запрыгнула ко мне на колени и тут же свернулась клубочком, замурлыкав. Маркиз, не желая оставаться в стороне, перебрался поближе к Александру и с важным видом улёгся на его ноутбук, оставленный с краю кухонного диванчика. Кот явно давал понять: работа подождёт, а вот он — нет.
— Они из нас верёвки вьют,
