Обмен по-кошачьи, или Девять жизней на двоих - Алекса Вулф
— Может, в чём-то ты и прав, — согласилась я, вспоминая своё приключение по переселению душ. — Но даю честное пионерское, никакой ворожбы не было!
И улыбнулась.
— Не верю, — хмыкнул босс. — Но , боюсь, последствия уже необратимы. Я сражён этими зелёными глазами.
— Ты же сейчас о Муське? — лукаво уточнила я, прекрасно понимая, о каких глазах говорил начальник.
— Безусловно, — серьёзно глядя мне в глаза, ответил Александр.
Мы снова замолчали, но я не могла перестать любоваться мужчиной напротив. Он сидел с мирно дремавшей у него на коленях Муськой, и весь этот образ был таким абсолютно неначальственным, что я невольно улыбалась.
— Спасибо, — сказал вдруг он.
— За что?
— За то, что согласилась поехать. Что не побоялась. Что… — он замялся, будто подбирая слова. — Что сломала лёд. Между нами. Боюсь, сам бы я так и не решился.
— Ты — и не решился? — со смешком спросила я, уловив главное — Александр хотел сблизиться и раньше, но медлил. Интересно, как давно я заинтересовала его? До чудесного преображения или только с появлением Муськи в моём теле?
— Я — главный редактор. Привык всё контролировать. А в личном… — Он усмехнулся, покачал головой. — В личном я не столь уверен. Теперь вот думаю, не пора ли меняться.
— Пора, — кивнула я. — Меняться — это хорошая привычка. Жизнь не стоит на месте, всё вокруг постоянно приходит в движение. Вот и мы должны учиться этому. Я вот учусь.
Он смерил меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня ёкнуло сердечко.
— Знаешь, — сказал он тихо. — А ведь ты изменилась не только внешне. Раньше ты смотрела в пол. Теперь — прямо. Раньше молчала, когда тебя обижали. Теперь — отвечаешь. И тексты твои изменились. Теперь от них хочется жить.
— Это ещё один комплимент? — спросила я, чувствуя, как щёки согрел румянец смущения.
— Это ещё одна констатация факта, — повторил он свою любимую фразу. — Как главный редактор, я говорю: ты отличный автор, Кристина. Как Александр… я просто рад, что ты здесь.
Я хотела ответить что-то остроумное, но в горле пересохло. Вместо этого я просто кивнула и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.
В этот момент Маркиз, устав лежать на спине, перевернулся, свесил лапу с моих колен и нечаянно столкнул кружку с чаем со стола. Та упала на ковёр, хорошо, что почти пустая. Но грохот был такой, что Муся тут же подскочила, выгнув спину дугой, и злобно зашипела на Маркиза.
— Маркиз! — окрикнул кота Александр. Но тот сделал вид, что вообще не при чём. Спрыгнув с моих колен, он с достоинством направился к миске с кормом, всем своим видом показывая: вы тут сами как-нибудь, а я пойду поем.
— А Муська-то ревнивая, — заметил Александр, глядя, как моя кошка прожигала взглядом удаляющуюся полосатую спину Маркиза. Не дожидаясь, пока кот съест все запасы, она спрыгнула с колен босса и поспешила к кормушкам.
— Это ты ещё не представляешь, что будет, когда они начнут делить диван перед сном, — вздохнула я. — Война за территорию не закончена.
— Маркиз сильнее, он победит, — уверенно сообщил Александр.
— А Муська хитрее, — возразила я.
— Спорим?
— На что?
— На желание, — улыбнулся босс. — Если выиграю я — ты угощаешь меня ужином. В ресторане.
— А если выиграю я? — спросила, чувствуя, как внутри разливается сладкое, щемящее предвкушение.
— Тогда тебя угощаю я, — ответил Александр. — Тоже в ресторане.
— Так это один и тот же вариант, — надулась я, чувствуя, что мои ожидания обманули.
— Нет, — покачал головой начальник. — В одном случае ты приглашаешь меня. В другом — я тебя. Разница есть. И называется она инициатива.
— Ты жуткий педант, — сказала я.
— Угу, — согласился он без тени смущения. — Это моя работа. И жизнь.
Мы рассмеялись, перепугав замерших в боевых позициях животных. Маркиз и Муся одновременно прекратили вражду и уставились на нас с одинаковым выражением: "Нашли время веселиться, мы тут еду поделить не можем!"
— Ладно, — сказал Александр, поднимаясь. — Пойду принесу ещё дров, камин скоро погаснет. А ты пока проследи за кошками, чтоб не перевернули нам дом вверх дном.
Он вышел на крыльцо, и я осталась одна. Сердце беззастенчиво радовалось простому обронённому “нам” вместо “мне”.
Взглянула на хвостатых. Маркиз демонстративно ел корм, делая вид, что не замечает прожигающего огня зелёных глаз Муськи. Моя же белая кошка выбрала позицию надзирателя, запрыгнув на подлокотник дивана и глядя на всех с видом оскорблённой королевы.
— Ну что, — спросила я у них обоих. — Мириться будете?
— Я подумаю, — ответила Муся мысленно. — Он наглый.
— Такой же, как ты, — возразила я. — Просто не умеет показывать своих чувств.
Муся фыркнула, отвернулась, но взгляд кошачьих глаз перестал разить льдом. Сдаётся.
Я подошла к окну. За стеклом совсем стемнело, а снег всё падал и падал, и где-то там, за этим белым безмолвием, зарождалась новая жизнь. Моя жизнь. Которая наконец-то стала полностью моей.
Александр вернулся с охапкой дров и сразу уложил их в камине. Пламя вспыхнуло ярче, затанцевало огненными язычками, и в комнате снова стало уютно и тепло.
— Кристина, — позвал босс, возвращаясь на своё место.
— М?
— Завтра, — сказал он, глядя на огонь. — Завтра мы погуляем по лесу. Я покажу тебе одно место. Там тихо. И красиво. Как на твоей фотографии, помнишь? Она висела у тебя над компьютером, пока ты не сняла её несколько месяцев назад.
Он заметил! И запомнил ту фотографию, которую я повесила давным-давно и про которую сама почти забыла. Я убрала её, когда боль от предательства и расставания выжгла до самого дна. Хотелось сменить милые пейзажи на что-то мрачное с атмосферой готического кладбища. Хорошо, что всё же не сделала этого.
Но я удивилась. Казалось бы, такая мелочь! А он запомнил.
— Да, — сказала я. — С удовольствием прогуляюсь с тобой.
— А сегодня, — он повернулся ко мне, и в его глазах заплясали отблески огня, — сегодня я просто хочу сидеть здесь, с тобой. И молчать. Можно?
