Песнь о Сиде - Рагим Эльдар-оглы Джафаров

я буду настаивать на ряде правил…

– Правила, – усмехнулся второй гость, и Денни не смог сдержаться, его передернуло от жуткого звука голоса. – Мы очень любим правила, доктор! Да!

– Прекрасно. Правило первое: вы не должны возбуждать пациентку.

Томас кивнул, Сид посмотрел на него и хмыкнул, подавляя смех.

– Не в том смысле, – зачем-то очень глупо уточнил Денни. – Не делайте ничего, что может привести ее в возбужденное состояние. Никаких резких движений, громких звуков, не давите на нее, не огорчайте, не…

– Я как будто к бабуле в гости пришел, – хмыкнул Сид. – Ее тоже нельзя было огорчать.

– Что ж, тогда, думаю, принцип вам понятен. Психика нашей пациентки крайне…

– Нет-нет, с бабулей проблема была в другом, страдала психика посетителей, – отмахнулся Сид.

Томас сделал ему знак рукой: мол, помолчи. Как ни странно, это подействовало.

– Спасибо, – поблагодарил Денни. – Наверное, я бы вообще попросил вас не разговаривать. Да, именно вас, не поймите меня неправильно, просто у вас довольно…

– Жуткий голос, – подсказал Сид и улыбнулся. – Спасибо, док, не стоило.

– Говорить буду я, – заверил Томас.

– Хорошо, – кивнул Денни и встал. – Пойдемте.

– Нам дадут халаты? – спросил Сид.

– Что? Зачем? – не понял Денни.

– Это же больничка.

– Это дом для душевнобольных, – поправил его Денни. – Халаты тут носят только доктора.

– Ладно, ладно, не кипятитесь, док!

Сид поднял руки, как бы сдаваясь.

– Пойдемте, доктор Ульссон, – Томас указал Денни перед собой, как бы пропуская вперед. – Вы расскажете нам о вашем заведении? Мне кажется, у вас очень увлекательная работа. Хоть и непростая.

– Не такая увлекательная, как кажется, – отмахнулся Денни. – Здесь находятся, по сути, безнадежные пациенты. У них нет никакой надежды на исцеление, мы можем только поддерживать их в более-менее стабильном состоянии.

На выходе из кабинета Денни едва не столкнулся с сестрой. За все эти годы он так и не привык к ее манере перемещаться абсолютно бесшумно.

– Доктор? – спросила она, внимательно глядя на Сида.

– Эти господа пришли к Хелен, я сам их провожу. У вас что-то срочное?

– Просто бумаги. Я попозже зайду.

Сестра дежурно улыбнулась и двинулась дальше по коридору. Доктор пошел в другую сторону.

– У вас довольно… роскошная обстановка. Да и вовсе не больничная, – сказал Томас, провожая взглядом девушку.

– Да, интерьеры приближены к тем, которые знакомы нашим пациентам, – кивнул Денни.

– Я понял, – обрадовался Сид. – Этих людей в детстве забыли в музее, а потом их воспитала стая смотрителей, да?

– Это весьма обеспеченные люди с определенными привычками, – проигнорировал идиотскую шутку Денни.

– Представляю, как дорого это содержать, – усмехнулся Томас. – Особенно учитывая тот сад с лабиринтом. Вы, наверное, тонете в бумажках.

– Не совсем, я отвечаю только за работу с пациентами. Особняком управляет человек, который всегда этим занимался.

– А что тут было раньше? – поинтересовался Томас.

– Особняк нашего попечителя, мистера Хёста.

– А почему он решил передать его под ваши нужды?

– Думаю, мне не стоит отвечать на этот вопрос, – покачал головой Денни. – У него были на то причины.

– Ну, в любом случае это заслуживает уважения, – кивнул Томас. – Каковы бы ни были причины, главное – сам поступок.

– Не все разделяют такую точку зрения, – усмехнулся Денни. – У мистера Хёста довольно противоречивая репутация.

– Репутацию оставьте прессе, – отмахнулся Томас. – Я не люблю судить о людях по слухам. А это что? – Он указал на картину, изображавшую задумчивую обнаженную рыжую девушку в кресле.

– А, это осталось от прежнего владельца. Из частной коллекции мистера Хёста.

– Я, кажется, даже знаю, кто это рисовал. Весьма недурно, – Томас подошел к картине поближе.

– Разбираетесь в живописи?

– У меня была своя галерея.

– Почему была?

– Потому что больше нет. Пойдемте, доктор.

Денни понял, что нечаянно задел за живое, и поспешил сменить тему.

– А кем вы приходитесь Хелен?

– Братом.

– Но я не знал, что у нее есть брат.

– Я до недавнего времени тоже, – усмехнулся Томас. – Наш папаша умел хранить тайны.

– Оу…

– Да бросьте, это даже забавно. Нам сюда?

Томас указал на дверь с табличкой «Хелен Парсли».

– Да, а… – Денни обернулся и стал крутить головой. – А где ваш…

– Да вот же, – Томас дотронулся до плеча доктора.

Денни моргнул и покачал головой. Сид и вправду стоял, привалившись к стене, и смотрел на него без какого-либо выражения.

– Тяжелый день? – участливо поинтересовался Томас.

– Наверное.

– Возможно, вы просто не привыкли, что мой друг молчит. Можем войти?

– Да, конечно. Помните правила?

– Да, не переживайте. Хотя постойте, – Томас остановил доктора. – А что с ней?

– Много чего, – вздохнул Денни. – Очень много. Но главным образом шизофрения. Галлюцинации.

– Ясно. Пойдемте.

Денни приоткрыл дверь, заглянул внутрь и вошел первым, приглашая за собой гостей. Томас медленно вошел следом и сразу же уткнулся взглядом в Хелен, сидящую в кресле у окна. Он даже не обратил внимания на сиделку, которая задела его плечом, когда выходила из комнаты.

Он несколько секунд смотрел на женщину, не в силах отвести глаза. Денни наблюдал, как на его красивом лице проступают ужас и отвращение. Томас медленно сунул руку во внутренний карман и достал фотографию. Посмотрел на нее, потом на Хелен, вопросительно покосился на доктора.

Денни взял карточку. На ней невероятной красоты женщина в изумительно красивом траурном платье смотрела будто бы не в камеру, а прямо в душу самого Денни.

– Да, такой она была два года назад. Когда попала к нам. Если не ошибаюсь, это фото сделано на похоронах ее мужа. Но… болезнь меняет людей.

– Это точно она? – наконец спросил Томас. – Да, извините, звучит глупо, но я не смог не спросить…

– Это нормально, не переживайте. Я бы сказал, здоровая реакция.

Томас снова посмотрел на сидящую в кресле женщину. Она не проявляла никакой реакции, будто вообще не слышала гостей. Просто смотрела в окно. Скорее, даже не в окно, а просто в пространство.

– Она всегда так? – тихо уточнил Томас.

– Нет, – Денни посмотрел на часы. – Недавно принимала лекарство. Иногда она довольно активна, порой даже рисует. Но по большей части либо сидит и смотрит в одну точку, либо впадает в психоз из-за галлюцинаций.

– Это она нарисовала? – Томас обратил внимание на стол, где лежали восковые мелки и листы бумаги.

– Ну вряд ли сестра…

Томас подошел к столу и взял в руки рисунок. На нем были запечатлены глаза и брови какого-то мужчины. Как бы отраженные в небольшом зеркале, отчего остальное лицо не поместилось. Под этим рисунком оказался еще один, почти такой же. С чуть другим выражением глаз и другим положением век.

– Она всегда это рисует, – подсказал Денни. – Сотни одинаковых рисунков.

– Не совсем одинаковых, – перекладывая листы, заметил Томас.

– Да, на это я тоже обратил внимание, посмотрите.

Денни взял стопку рисунков, сложил их вместе, зажал в одной руке и выгнул другой. Рисунки стали быстро сменять друг друга, получилось кино. Глаза ожили, моргнули, потом еще раз, а на третий раз будто бы взорвались, превратившись в черную жидкость. Можно было подумать, что зритель упал в колодец.

– Это что-то значит? – спросил Томас.

– Для нее наверняка, – вздохнул Денни и положил рисунки на место. – Это тоже галлюцинации.

– А что у него с бровями?

– А, вы обратили внимание, – удивился Денни. – Нам на это понадобилось недели две.

– Глаз наметан, живопись, – пояснил Томас и, взяв рисунок в руки, присмотрелся внимательно. – Это какие-то надписи в бровях?

– Да, как будто арабская вязь. Часть в одной брови, часть в другой.

– Разве можно галлюцинировать на арабском? – удивился Томас.

– А на каком галлюцинируют арабы? – усмехнулся Денни.

– И что там написано?

– Не знаю. Либо это стилизация, либо какой-то редкий диалект.

Томас отложил рисунок и посмотрел на Хелен.

– Мы сможем с ней поговорить?

– В обычном смысле этого слова – нет. Но она вас слышит.

– Откуда вы знаете? – не понял Томас.

– Боюсь, я не могу прочитать вам лекцию по… подождите, – Денни обернулся и нахмурился. – А где?

– Да вот же он, – Томас снова дотронулся до плеча доктора и чуть повернул его, указывая на Сида, молча привалившегося к стене.

– Да, действительно…

– Говорите, она нас слышит… А может отвечать на вопросы?

– Как правило, нет, хотя очень редко реагирует. Но и в этом случае нельзя дать однозначную оценку, положительная реакция или отрицательная.

– Хм… – Томас прочистил горло. – Миссис Парсли?

Потом вдруг