По другую сторону Алисы - Алена Тимофеева

и ясно характеризовавших минувший инцидент, оказалось великое множество. Я не могла не позвонить бабушке. В душе я прекрасно понимала, что такого бесконечно любящего меня человека не стоит тревожить новостями о происходящем в семье Андерсон. Но и какой-то частью своего сердца я чувствовала обиду. Столько времени разгадка к местоположению моей матери была так близко, приложи хоть толику усилий, моя пробивная бабуля давно бы её нашла. Но, возможно, её печаль и боль были сильнее моих и Алевтине Анатольевне было гораздо проще находиться в счастливом неведении. Жаль отца нет. Что же, Алиса Игоревна, не раскисайте. Я попыталась дозвониться до бабули. В ответ раздавались противные гудки. Может быть, спит уже? Время – начало одиннадцатого. Обычно моя бойкая старушка ещё развлекает себя лишёнными всякой смысловой нагрузки детективными сериалами, как раз активно транслирующимися по телевизору в это позднее время. Я предприняла ещё одну тщетную попытку. Ответ на телефонной линии не изменился. Устало вздохнув, я отложила бесполезный аппарат в сторону. Вещи я оставила в коридоре, не нашла в себе сил их разобрать.

Кухня порадовала светлой краской, цвета яичной скорлупы, симпатичным гарнитуром и новенькой блестящей кофе-машиной. Я улыбнулась мысли об утреннем кофе. Открыв, как я предполагала пустой холодильник, осталась приятно удивлена. Бутылка белого полусухого заботливо дожидалась нового хозяина апартаментов. То, что доктор прописал. Потянувшись вверх, я выудила из шкафчика обычный прозрачный бокал под белое вино. Щедро плеснула себе из заранее открытой не без труда бутылки, немного маслянистой жидкости. Прямо с бокалом в руке прошествовала в спальню. Пройдя в белую, обставленную как в гостиничном номере комнату, я слишком сильно хлопнула дверью. Спрашивается зачем, если я одна? Дело привычки. На это безрассудное действие за стеной раздался громкий звон, звук разбитого стекла. Медленно открывающаяся с жалобным скрипом дверь, представила мои глазам нерадостную картину. Зеркало, находящееся ранее на стене в тяжёлой деревянной раме, рассыпалось блестящими в приглушённом свету осколками. Урон новому жилью уже нанесён. Так всегда с моим приходом в чей-то дом, в чью-то семью, в чью-то жизнь. Убирать беспорядок тоже не хотелось. Последствия этого хаоса я устраню завтра. Завтра.

Лучи пробивались сквозь тонкие шторы, которые перед провалом в сон я задёрнуть, конечно, забыла. Кровать оказалась мягче, чем я привыкла, но уснуть в итоге удалось. И вновь на часах начало одиннадцатого, хорошо хоть утра. Потягиваясь, я отправилась варить дивный чёрный напиток, не думая о том, что зёрен кофе может и не оказаться в квартире. Под ногами что-то хрустнуло. Зеркало. Тапочки с пушком уберегли мои стопы. Говорят, разбитое зеркало к беде. По мне, так сами осколки – это уже беда. Попробуй собери, потом будешь целый год на их остатки наталкиваться. Проигнорировав проблему, я возобновила свой путь на кухню. Бабушка не перезванивала? Взятый в руки смартфон огорчил пустым экраном. Не нравится мне это. Моя бабуля представляла собой редкий гибрид совы и жаворонка. Допоздна смотрела телепередачи, а в шесть утра уже бодро мешала всем спать. Откуда только силы брались в столь почтенном возрасте. Я нахмурилась и попытала счастья услышать родной голос ещё раз. Вновь гудки. Соседке может позвонить? Сначала кофе. Надо успокоиться, возможно, забыла зарядить или просто засунула в сумку куда-нибудь поглубже. Порыскав немного в недрах кухонных шкафчиков, я добыла дары Колумбии. Открыв упаковку и вдохнув чудесный запах зёрен, я приступила к освоению кофемашины. Техника на удивление не оказала ни малейшего сопротивления. Услышав мерное жужжание, я удовлетворённо улыбнулась и опустилась в светлое кухонное кресло. Внезапный звонок телефона умудрился меня напугать, «неизвестный номер». В ожидании худшего я просипела в трубку:

– Алло? – На том конце провода раздался неясный гул, затем мужской грубый голос по-русски спросил:

– Алиса Игоревна? – Сердце ухнуло вниз.

– Да, – подтвердила я. Мужчина вздохнул:

– Алевтина Анатольевна Стрельникова кем Вам приходится? – Уже мягче произнёс незнакомец. Я почти плача, негромко промолвила:

– Бабушкой, – желание не слышать голос этого мужчины накрыло с головой.

– Алиса Игоревна, примите мои соболезнования, Ваша бабушка скончалась вчера вечером… – Мобильный с глухим стуком упал на деревянный стол. Из трубки ещё разносилось что-то невнятное, поэтому я прервала эти неясные звуки. Вот и всё. Я осталась одна. Зеркало меня предупреждало. Бессильно всхлипнув, я зарыдала.

Глава IV

Похороны

Забирать тело моего самого дорогого человека на свете, я отправилась одна. Джо сообщать не стала, драгоценной маменьке тоже. Если за столько лет она не удосужилась даже оповестить свою матушку о том, что находится в добром здравии, то и знать о смерти Алевтины Анатольевны недостойна.

Я всегда любила перелёты, но в этот раз еле заставила себя подняться на борт самолёта, летевшего из Гатвика в Пулково. Я не могла уснуть, не могла читать, не могла больше плакать. Лишь тупо созерцала изображение пальмы на журнале, торчащем из кармана сиденья впереди меня.

В пять тридцать утра, зевая, я уже волочила чемодан вслед за собой, а точнее, за тем, что от меня осталось. Петербург встретил меня ослепительным солнцем, ветра не было, воздух ещё не успел прогреться, это мог быть такой прекрасный день. Ком в груди нарастал. Колодец, абсолютно типичный для Санкт-Петербурга отразил звук моих шагов и стук колёсиков моего дорожного друга. Даже на родную дверь парадного смотреть было грустно. Протащив чемодан по пролётам, я вкатила его внутрь опустевшей без хозяйки квартиры. Этот запах, воздух родного дома, наполнил мои лёгкие. Никто не встречает меня, не усаживает за стол в попытках накормить свежеиспечёнными пирожками. Дома больше нет. Я спустилась по стене на пол. Я не представляла, как буду собирать в последний путь человека, который меня вырастил. Перебирать её вещи, подыскивать подходящий наряд для такого случая. Я вытащила непослушными руками мобильный. Маша почти сразу взяла трубку:

– Алло? – Знакомое меццо раздалось в динамике.

– Маш, ты ещё в Питере? – Забыла я поприветствовать подругу. Скорее всего, напуганная моим голосом, Мария настороженно поинтересовалась:

– Да, но завтра возвращаюсь в Москву. Алиса, что-то случилось? – Тревожный голос одноклассницы давал мне ощущение поддержки.

– Маш… Не имею права просить, но задержись, пожалуйста. Я покрою издержки, только не уезжай. Бабушка умерла, – на последних словах мой голос сорвался на всхлип, грозивший перерасти в полномасштабное рыдание. Прошу, Боже, пусть она останется. Бог, Вселенная, все, кто, мог меня слышать – услышали.

– Господи, мне так жаль, не могу поверить. Только недавно её видела. Конечно, я задержусь. Тебе нужна помощь? Где ты? – Нервно затараторила Маша.

– Я дома. В квартире бабушки. Приезжай скорей, – и без сил я оборвала звонок.

Госпожа Романовская явилась ровно через сорок минут после окончания нашего с ней недолгого разговора. Судя по пакету, сжимаемому её дрожащими бледными пальцами, она заходила в магазин. Пакет был небрежно оставлен на