Дочь врага Российской империи. Гимназистка - Василиса Мельницкая

она, уверены, что все вокруг должны им по праву рождения. Отдельная комната досталась какой-то простолюдинке? Это недоразумение, что можно легко устранить!

— А, Тонечка! Я же говорила, что все получится. Яра с радостью уступила мне комнату.

Тонечка? Я споткнулась о верхнюю ступеньку и чуть не упала, услышав нарочито-веселый голос Клавдии. Это она так к хозяйке дома обращается?

— Ты не забудь, освободи ванную комнату от чужих вещей. Я не могу ее с кем-то делить, это негигиенично, — продолжила Клавдия.

Она еще и «тыкает» женщине, которая намного старше ее⁈

— Так! — Я решительно отодвинула в сторону Антонину Юрьевну, застывшую на пороге комнаты сусликом. — Во-первых, комнату я не уступала, ты ее нагло захватила. Во-вторых… Клава, где тебя манерам обучали? Похоже нигде , потому как их попросту нет!

Вытаращившись на меня, Клавдия открыла рот, закрыла… и разрыдалась.

— Какие вы злы-ы-ые! — проскулила она. — Я тетушке пожа-а-алуюсь! Только приехала, а меня уже обижа-а-ают!

Смотреть на это было противно. Притворная истерика не вызывала жалости ни у меня, ни у Антонины Юрьевны. Однако я заметила, что у хозяйки дома дергается уголок рта.

— Интересно, и что же ты скажешь? — спросила я громко. — Ты ворвалась в чужую комнату, перевернула чужие вещи… Кстати, я еще проверю, не пропало ли чего. Вдруг ты воровка?

— Да как… как ты смеешь! — завизжала Клавдия, позабыв о слезах.

Ее белое, усыпанное веснушками лицо, приобрело свекольный оттенок. Он плохо гармонировал с оттенком волос — не золотисто-рыжим, как у меня, а морковно-оранжевым. Кудряшки гневно тряслись, и на миг мне показалось, что вместо головы у Клавдии корнеплод с пожухлой ботвой.

«Только не это! Держи силу в руках, Яра!» — приказала я себе.

— Послушайте, барышня. — Антонина Юрьевна, наконец, отмерла. — Я уже объясняла вам, что с опекуном Яромилы подписан договор на отдельную комнату, плата за нее выше, чем за двухместную, и я никак не могу позволить вам…

— Я скажу тете, что по дому бегают тараканы! — выпалила Клавдия. — И лицензию отзовут!

— И кто же тетя? — поинтересовалась я насмешливо. — Начальница санэпидемстанции?

— Директриса гимназии! — с торжеством объявила Клавдия.

Ах, вот оно что… Вот откуда эта уверенность, что все сойдет с рук. И вот почему Антонина Юрьевна нервничает.

— Но это неправда, — запротестовала она.

— Кому тетя поверит? Мне, разумеется!

— Это навряд ли, — произнесла я. — Я добьюсь справедливого расследования, и тебя накажут за ложь.

— Да кто ты такая! — фыркнула Клавдия.

— Мне покровительствует император, — брякнула я. — Хочешь проверить, правда ли это?

Антонина Юрьевна сдавленно охнула. Клавдия застыла, приоткрыв рот. Как ни странно, но блефовать меня учила все та же Лариса Васильевна. Между мной и императором иная связь, но ведь она есть.

— Предлагаю уладить конфликт миром, — продолжила я, пользуясь тем, что Клавдия дезориентирована. — Я уступлю тебе комнату, но при определенных условиях.

— Каких еще условиях? — вскинулась Клавдия.

Я могла бы ее дожать, выкинуть из комнаты, но пожалела Антонину Юрьевну. Эта мерзкая нахалка продолжит на ней отыгрываться, как только придет в себя. Если же ей немного уступить… не без собственной выгоды, разумеется…

— Первое. Ты выплачиваешь мне разницу за аренду. Сумму Антонина Юрьевна тебе скажет.

— Это справедливо, — нехотя признала Клавдия.

Еще как! Для меня деньги лишними не будут.

— Второе. Ты забываешь о личной ванной комнате. Если ты настолько брезглива, то переезжай. Уверена, тетя поможет тебе найти отдельное жилье.

Клавдия скисла. Я не ошиблась, покровительство тетки-директрисы — такой же блеф, как мои слова об императоре.

— Ладно, — пробурчала она.

— Третье. Ты обращаешься к Антонине Юрьевне и членам ее семьи вежливо и на «вы». Не думаю, что твоя тетя обрадуется, если узнает, что ее племянница дурно воспитана.

Я забила последний гвоздь, лихорадочно соображая, не упустила ли чего. Впрочем, с Клавдии хватит этого. Врага я себе нажила, а дальше… по обстоятельствам.

— Вещи забери! — рыкнула Клавдия, пиная ногой постельное белье.

Я подняла с пола сумку, Антонина Юрьевна сгребла кучу в охапку… И дверь за нами захлопнулась с оглушительным треском.

— Куда? — спросила я.

Антонина Юрьевна поспешно указала мне на соседнюю дверь.

— Ярочка, я белье чистое принесу. Ты проходи, увидишь, где свободно.

Комната оказалась больше предыдущей, но ненамного. Здесь с трудом умещался двойной комплект мебели: два стола, две кровати, два трюмо.

— А… шкафа нет? — спросила я.

— Здесь есть гардеробная комната. — Антонина Юрьевна толкнула неприметную дверцу.

Ого! Это даже лучше шкафа, учитывая, что половина этой комнаты пустовала.

— Ярочка, и все же… ты уверена? — Антонина Юрьевна взглянула на меня с сомнением. — Николай Петрович хотел, чтобы ты жила отдельно.

— Да ладно, — отмахнулась я. — Проблем меньше. А то у этой дуры ума хватит в дом тараканов напустить.

Нас с Антониной Юрьевной синхронно передернуло.

— А если она, и правда, тете… пожалуется? — предположила Антонина Юрьевна.

— Может, директриса и ее тетя, но определенно не родная. Какая-нибудь дальняя родственница. Настолько дальняя, что племянницу в своем доме не поселила. Не переживайте, Антонина Юрьевна, все будет в порядке.

— А… император? — перейдя на шепот, поинтересовалась она.

— Должна же я была что-то эдакое сказать, — таким же шепотом ответила я.

— Ох, Яра…

— Вы лучше расскажите, кто здесь живет, — хмыкнула я.

— Соня — хорошая девочка…

Похоже, у Антонины Юрьевны все были хорошими, если соблюдали ее нехитрые правила. И в личную жизнь постоялиц она не лезла. Я узнала лишь имя, Софья Ильинична Артамонова. И сословие — купеческое. Остальное — вежливая, прилежная, тихая, скромная — подлежало сомнению, так как в тихом омуте могут и черти водиться, а вести себя прилично в присутствии хозяйки дома как бы логично.

Оставалось надеяться, что с соседкой по комнате мы поладим.

Следующим утром Клавдия убедительно доказала, что обид не прощает. Она закрылась в ванной комнате на два часа, вполне успешно помешав моим планам посетить гимназию до того, как за мной приедет Бестужев. Еще полчаса мне пришлось вытирать воду с пола. Убирать за собой поросенок Клава отказалась наотрез, а мне не хотелось заниматься ее воспитанием. Вернутся старшие девочки, и посмотрим, как она будет себя вести.

Искушение воспользоваться даром, чтобы