Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

— Хорошо, десять.

Аптекарь тут же спрятал орехи под стойку и с почти искренней вежливостью заявил:

— Думаю, вашей хозяйке нужен кое-какой товар.

Догадливый, но не очень умный. Опять эта ярость. Сейчас она может навредить, но чуточку злости, думаю, не помешает.

— Ещё раз назовёте меня чьим-то слугой, и мы с вами поссоримся.

Думаю, опять помогли ссадины на моей роже, да и взгляд у меня наверняка был очень неприятным.

— Извините, сказал не подумав, — проявил гибкость аптекарь и тут же вернулся к делу: — Так что насчёт товара?

Я молча передал ему записку от Виринеи. Он немного подумал, рассматривая список. Пощёлкал на счётах и вынес свой вердикт.

— У меня есть всё из списка. Вам это обойдётся в шесть червонцев и десять новгородок.

А вот тут я, похоже, немного встрял. Точно помню, что соотношение червонца к деньге постоянно меняется, но сколько серебрушек дают за один золотой, не помню, хоть убейте. Кажется, сейчас меня знатно обуют. Так что решил пойти ва-банк.

— Пять червонцев.

Аптекарь хищно ухмыльнулся и вернул мне мою же подачу:

— Вы сейчас лучше подумайте не о лишнем червонце, а о том, что, кроме меня, такой товар вам никто не продаст.

— Ой ли? — выдал я больше от растерянности, чем желая впечатлить.

— Не продаст, — твёрдо повторил аптекарь. — Тут некоторые ингредиенты используются для приготовления ядов. Пойди вы с данным списком в другую аптеку, провизор тут же вызвал бы городового стражника. Так что шесть червонцев и десять денег. В качестве презента дам вам мазь от царапин и синяков. Причём лучшую из имеющихся у меня.

Понимая, что явно лопухнулся, я решил напоследок хоть как-то сохранить лицо, поэтому достал из кармана пригоршню монет и выудил десять мелких серебрушек. Аптекарь всё понял правильно и выложил на стойку четыре золотые монеты, а также баночку с каким-то желтоватым кремом.

— Советую прямо сейчас обработать раны на лице. Вон там есть зеркало. Затем сходите в баню, но используйте просто тёплую воду. Хорошо оботритесь и нанесите крем повторно. Повторять дважды в день и пару дней не мочить раны. Пока занимаетесь собой, я подготовлю заказ.

Справились мы почти одновременно, но только потому, что я задержался у зеркала, разглядывая своё лицо. Конечно, я видел его и раньше, но только в луже или в бочке с водой. Зеркало у тётушки было, и не одно, но кто бы меня к ним пустил. К тому же лишь сейчас я сумел не только хорошо рассмотреть себя, но и оценить, как-то интуитивно понимая, что не красавец, но выразительные голубые глаза и светло-русая шевелюра должны понравиться дамам. Почему и как — пока непонятно, просто так казалось, и всё тут.

Закончив обрабатывать ссадины, я вернулся к стойке и практически сразу с другой стороны подошёл аптекарь. В руках он держал небольшой, размером с кирпич, свёрток.

— Тут всё, что нужно, а это записка Лисе с моими пожеланиями насчёт товара. Вы скоро окажетесь у неё?

Я задумался, вспоминая то, что мельком слышал от дядьки Захара, и не очень уверенно ответил:

— Недели через две, не раньше.

Сроки аптекаря явно не впечатлили, но и особо не огорчили. Он ещё раз окинул меня взглядом и неожиданно заявил:

— Думаю, нам, как деловым партнёрам, нужно представиться друг другу. Честь имею, Артемий Фёдорович Киров.

Аптекарь кивком изобразил поклон.

— Степан Романович Чекан, — постарался я отзеркалить его движение и, уловив лёгкую улыбку, добавил: — Можете называть Степаном. Стёпка, думаю, будет слишком фамильярно.

Последнее предложение добавил как-то по наитию и, судя по всему, чуток вырос в глазах собеседника. Он даже немного озадачился, но быстро спохватился и вежливо сказал:

— Позвольте дать ещё один совет, Степан Романович. Вам нужно сменить одежду. Удивляюсь, как городовой не остановил вас прямо на улице и не утащил в околоток для выяснения личности. Если пойдёте направо, то в конце улицы увидите двухэтажное здание Соломоновых бань.

Первая часть названия показалась мне знакомой и даже имеющей особое значение, но не понял, какое именно. Похоже, удивление отразилось на моём лице, и аптекарь пояснил:

— К царю Соломону бани никакого отношения не имеют. Так звали прадеда нынешнего владельца. Там же есть недорогой магазин готового платья.

Я по достоинству оценил совет аптекаря и теперь изобразил чуть более низкий поклон:

— Благодарствую, Артемий Фёдорович. Всего вам доброго.

— И вам не хворать, молодой человек.

Спрятав свёрток в торбу, я сам отпер дверь аптеки и вышел наружу. Новая манера общения с людьми, которую я частично скопировал у аптекаря, а частично выдал по наитию, мне очень понравилась. Она была куда лучше того, как разговаривали друг с другом жители нашего квартала. Правда, мой внешний вид в данный момент совершенно не соответствовал этой манере, да городовые вряд ли станут со мной общаться, а сразу встретят по одёжке. К счастью, до конца улицы я добрался, так и не столкнувшись с блюстителями порядка.

Когда вошёл в пугающе богато украшенный позолоченными вензелями вестибюль бани, немного заробел. От угрюмого взгляда распорядителя стало не по себе, но тут же появилась дельная мысль. Выуженная из кармана пригоршня перемешанного с медью серебра тут же превратила угрюмого дяденьку в прямо-таки отца родного. Мне тут же всё объяснили и даже провели в помывочную. От парилки с банщиком я отказался и по совету аптекаря помылся просто тёплой водой. Затем обработал синяки по всему телу мазью.

Грязное исподнее надевать на чистое тело не хотелось, но и тут подсуетился распорядитель, послав помощника за обновкой. Посетителей утром было мало, так что он уделил мне много времени. Магазин готового платья находился в этом же здании, так что я прошёл туда прямо в банных тапочках и щеголяя белоснежным исподним. А вот тут пришлось поскромничать, потому что цены кусались. Тратить на одежду все свои деньги я не собирался. Продавец был не менее шустрым, чем распорядитель бани, и перенаправил меня в отдел, где продавались ношенные, но хорошо постиранные и отремонтированные вещи.

В итоге, потратив почти золотой, я вышел на улицу без страха быть остановленным городовым. Конечно, до хорошо одетых господ мне было далеко, но и босяком уже не выглядел. Добротные портки, косоворотка и почти новый пиджак по размеру делали меня то ли подмастерьем в выходном наряде, то ли снявшим надоевшую форму гимназистом. На последний вариант намекала кожаная сумка на длинном ремне через плечо. В таких школяры и гимназисты носили свои книги, а также прочие принадлежности для учёбы. Старая котомка и грязные вещи с совсем