Маны – полные карманы! - Константин Владимирович Денисов

не врала, и чтобы понять это не нужно было ни особого дара, ни заклинаний.

Я подошёл к ней и протянул перстень.

— Забирай, он твой!

Она резко повернулась ко мне, не веря в то, что я говорю правду. Потом перевела взгляд на протянутый перстень и, схватив его, сжала в кулаке.

Но тут же её глаза наполнились ужасом, смешанным с растерянностью. Продолжая сжимать кулак, она приоткрыла рот, в глазах заблестели слёзы, она держалась ещё несколько секунд, но потом всё же разжала руку, и перстень с глухим стуком упал на пол, а от ладони, в которой она его держала, шёл дымок. Она зарыдала в голос и упала на пол рядом с перстнем.

— Я не знала, — выла она, — я этого не знала… я проклята!

— Ты не можешь сама владеть своим перстнем? — догадался я.

— Да! — вскрикнула она, — но я этого не знала! До этого момента мне не удавалось взять его в руки! — и она опять зарыдала.

Немного подождав, пока она проплачется, я спросил:

— Что будешь делать?

— Не знаю, — слегка успокоившись, сказала она, — всё время я хотела завладеть этим перстнем, чтобы никто и никогда не мог больше мной управлять и заставлять делать то, что я не хочу. Но оказалось, что это невозможно! Я это поняла, как только он оказался в моих руках! Это конец! Рано или поздно, он попадёт в руки к кому-нибудь ещё, и он снова начнёт использовать меня, как ему вздумается!

— А может его уничтожить? Это же не кольцо всевластия, наверняка его можно переплавить, — сказал я.

— Но тогда я точно умру, — сказала она, — по крайней мере, так он сказал. Сказал, что я связана с этим перстнем на веки вечные, что теперь я его навсегда!

— Профессор? — спросил я.

— Да какой профессор! — махнула она рукой, — бывший мой ухажёр, который добивался меня с института. Но я ему отказала, как чувствовала, что он внутри с гнильцой. А тут магия в мир пришла, и он получил гораздо больше, чем все остальные. Стал сильным магом! И почувствовав власть, решил наказать меня за то, что не захотела быть с ним… ещё в институте! Злопамятная гнида! Но когда я ему надоела, просто отдал кольцо малознакомому человеку. Просто, чтобы меня унизить. А тот, через некоторое время продал его, а значит, и меня.

— И много хозяев сменилось у кольца? — спросил я.

— Профессор был пятым, — ответила она.

— А ты себя запустила специально, чтобы не быть сексуальным объектом? — вдруг пришла мне в голову мысль, — чтобы, даже управляя тобой, они не хотели с тобой переспать?

Она резко взглянула на меня, вытаращив глаза, а потом кивнула.

— Ты угадал, потому что первые владельцы занимались именно этим. Профессор от них отличался, его это уже не интересовало, думаю, независимо от того, как бы я выглядела. Но такой мой вид его вполне устраивал, потому что я была для него рабыней на побегушках. Выполняла приказы и поручения, а он меня за это иногда кормил. Но нечасто! Жадная гнида! — сказала она.

— И что ты для него делала? — спросил я.

— Всё, кроме секса, — ответила она, — сбегай туда, проследи за этим, отнеси этому вот это… всякая подобная муть. Посыльный и соглядатай. Он меня постоянно изводил своими приказами, потому что всё время у него были какие-то дела. Сдох, и хорошо!

— Ладно, — кивнул я, — а если его закопать? Закопать и забыть.

— В принципе можно, — сказала она, — но проблема в том, что я не могу долго находиться от него далеко. Он меня начинает звать. Так что, я постоянно буду крутиться возле этого места, и всегда возвращаться к нему. Но, это, конечно, лучше, чем служить какому-нибудь ублюдку! Может быть, это и хороший вариант.

— За всё время существования в нашем мире магии, — сказал я, — я пришёл к одному важному выводу. И вывод этот подтверждался многократно. Возможно, я и ошибаюсь, но думаю, что нет.

— Ну и что это за вывод? — спросила женщина, чувствуя, что я заговорил про это не просто так.

— А вывод заключается в том, что не бывает необратимых заклинаний. Всё, что один наколдовал, другой обратно расколдовать может. Только вот проблема в том, что не всякий другой. В идеале, когда расколдовывает тот, кто заклятие и сотворил, это проще всего. Но если это невозможно, то это может сделать и другой маг. Только вот найти такого сложно. Чтобы он, во-первых, смог это сделать, а во-вторых, захотел это сделать. Но в теории, это возможно! — сказал я.

— В том-то и дело, что в теории, — грустно сказала она, — тот, который меня заколдовал, никогда этого делать не будет. А другого я даже не представляю, где найти. Да и кольцо вон взять, чтобы отнести, даже не смогу.

— Я просто перебираю варианты, — пожал я плечами.

— Слушай! — вдруг оживилась женщина, и в глазах у неё блеснула надежда, — а возьми перстень себе!

— Вот это поворот! — опешил я.

10. Марта

Женщину звали Марта. Я дал ей одну банку трофейных консервов, и она теперь жадно их уплетала, даже немного урча от удовольствия.

— Ну что, берёшь меня в рабство? — спросила она, интенсивно пережёвывая тушёнку.

— Мне не нравится это слово, — сказал я, — слушай, а ведь перстень и так был у меня, значит, чисто технически, ты уже была в моей власти, верно?

— Не совсем, — сказала она и задумалась, — я и сама точно не знаю, где проходит граница владения, но чтобы отдавать приказы, перстень должен быть надет на палец. А когда он просто у тебя, то как бы да, ты вроде мой хозяин, но приказать не можешь!

— Знаешь, у меня какое-то странное чувство, что в данном случае я не приобретаю что-то, а теряю. Как будто беру на себя лишние обязательства. И, должен сказать, мне это не очень нравится! — сказал я, вертя перстень в пальцах.

— Не переживай, сработаемся! Я могу быть полезной! — она мне подмигнула, но тут же спохватилась, — и это не то, о чём ты подумал!

— Поверь, об этом я бы подумал в последнюю очередь! — сказал я.

— А вот это было обидно! — слегка надулась Марта, — но то, что отношения у нас будут сугубо деловые, это факт! — добавила она, чтобы внести полную ясность.

— Очень на это надеюсь! — усмехнулся я.

— Опять обидно! — возмутилась она.

— Ты определись уже, что тебе нужно, — сказал я.

— Я определилась! Деловое сотрудничество, не больше! — серьёзно сказала Марта и опять набросилась на тушёнку.

— Сколько тебе лет? — спросил я, глядя, как она