Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии - Глен Чарльз Кук

Ознакомительный фрагмент

подтянулась ближе. Выжидать дальше они не могли – мои соседи уже стали проявлять беспокойство. Не положено допускать такого ухудшения ситуации, чтобы свидетели начали причинять ущерб городскому имуществу. В данном же случае упомянутым имуществом была сама улица. Когда танферская толпа приходит в неистовство, она начинает выворачивать из мостовой булыжники в качестве боеприпасов. Большая заварушка может истребить уличное мощение в целом районе.

В итоге плохо державшиеся на ногах громилы не доставили ребятам Шустера особых проблем. Сложенные рядышком, словно бревна, готовые к сплаву на лесопилку, йимберцы оказались не столь многочисленны, как представлялось. Их было всего четверо.

Должно быть, некоторым удалось слинять.

19

Следующим, кто принялся колошматить в дверь, оказался мой старый знакомый. Я не был удивлен. Стоит только в моей жизни случиться чему-нибудь интересному, как тут же появляется полковник Уэстмен Туп, сочась официальными замечаниями.

Я открыл ему.

– Ты похож на стервятника, ты знаешь это?

Дверь распахнулась не полностью. Я мрачно осмотрел ее искореженную поверхность.

– Давай, Гаррет, выкладывай все начистоту, – удивил меня Туп.

– Ну что еще тебе нужно? – простонал я. – И почему Шустер позволяет своим недоумкам-переросткам приходить и доставать меня?

– У тебя, Гаррет, хорошо подвешен язык, – заверил меня добрый полковник. – Но на этот раз тебе не удастся забить мою голову подобным вздором.

– Это почему же? Все очень качественное, другого у меня не бывает. Если тебя интересуют испражнения высшего сорта…

– Заканчивай с болтовней. До сих пор ты был по большей части искренен со мной – то есть пока не попался на откровенной лжи. Когда-нибудь я тебя поймаю. А до тех пор просто останусь в уверенности, что ты страдаешь врожденной неспособностью говорить всю правду как она есть.

– Ты хочешь правды? Не может быть…

– Не трать силы понапрасну. Давай пройдем к тебе в кабинет: я был на ногах целый день. А пока идем, постарайся сочинить убедительную историю, почему эти громилы пытались вломиться к тебе в дом.

– Я не знаю. Такие вещи просто происходят – с некоторых пор это для меня все равно что плохая погода.

– Но у тебя есть хоть пара догадок? Ты не настолько глуп, как пытаешься показать.

– Мне, пожалуй, пора переезжать. Куда-нибудь в такое место, где каждый встречный не считает, что ему известно все, что происходит в моей голове.

– Хорошая мысль, приятель! Отправляйся с баржей вверх по реке и открой свою лавочку в Йимбере.

– Не понимаю…

– Отлично понимаешь. Все эти ребята – из Йимбера.

Будучи злодеем, каковым он меня считал, я не стал высказывать ничего из того, что мне было известно.

– Правда?

– Это десять здоровенных, безобразных, тупых громил в зеленых штанах плюс двое разводящих, которые выглядят как нормальные люди и направляют их действия. По крайней мере, мы так думаем. На данный момент у нас за решеткой сидят девять громил и один нормальный, хотя для того, чтобы заставить их объясниться, специалистам Дила понадобится время.

Итак, Шустер не стал никого отпускать. Наоборот, он установил наблюдение за моим домом, чтобы иметь возможность добавить в свою коллекцию еще несколько пар дурацких панталон.

На не поддающемся расшифровке лице полковника появилось выжидательное выражение. Я не видел причин не быть откровенным с единственным человеком, способным контролировать Дила Шустера.

– Мне самому неясно, из-за чего эта суматоха. Все началось с Дина – он принес домой ораву котят, а также с ребенка, которому они принадлежали. Я не успел как следует взглянуть на него, он сделал ноги. У Дина на этот счет целое представление с песнями и плясками о каких-то там жрицах и пророчествах. Если хочешь, попробуй выжать из него все, что сможешь, когда он объявится.

Туп хмыкнул. Это у нас с ним общее – вот эти полунечленораздельные звуки.

– Неужели действительно нет никаких идей? – спросил я. – Половина этих ребят была у вас в руках со вчерашнего дня.

– Они не много нам сказали. Пока что. Они слишком глупы, чтобы ассоциировать свое молчание с болью, которой подвергаются.

– Но у вас есть разводящий. Офицеры, как правило, не настолько… у-упс!

Туп гневно воззрился на меня – он сам был офицером.

– Еще раз у-упс, – проговорил я. – Я почувствовал себя настолько свободно, что забыл: ты же не из числа моих приятелей-сослуживцев с островов.

– Переезжай в деревню, Гаррет. Ты один смог бы удобрить целый округ.

– Таковы времена, в которые мы живем, – пожал я плечами.

Он не хотел покупать то, что я продавал ему практически даром.

– Не понимаю, полковник. Я всегда был искренен, с тех самых пор, как принц Руперт сделал тебя главным человеком в Аль-Харе. Однако ты никогда мне не веришь!

– Потому что ты никогда не говоришь мне всей правды, а только то, что, по твоему мнению, я и сам смогу сообразить.

– Итак, каковы же наши цели? – спросил я. – Ты тоже наполовину не так глуп, как пытаешься казаться. У тебя что-то на уме.

– Разумеется, но это не имеет большого отношения к этим психам.

– Мне нравится, как ты стараешься сделать так, чтобы я был счастлив, что родился там, где родился, именно в это время и в этом месте, когда жизнь хороша как никогда.

– Нет, ты мог бы удобрить не один округ!

– И все же…

– И все же я должен признаться, что испытываю некоторое любопытство относительно того, что произошло вчера вечером в Уайтфилд-холле.

– Здесь мы с тобой заодно, брат. Я знаю лишь то, что кто-то пытался спалить дом со мной внутри.

Я снабдил его слегка отредактированной версией события. Разумеется, основное он уже знал. Я опустил некоторые несущественные детали – вроде пикси, крыс, здоровья Чодо и самопроизвольно загоревшихся людей.

– Можешь задавать любые вопросы, какие пожелаешь. Не знаю, что все это означает; и не знаю, что должно было случиться. Я не могу объяснить даже того, что там действительно случилось. Возможно, ты слышал другое, но я присутствовал там лишь в профессиональном качестве.

– Не трать силы, Гаррет. Меня интересует только то, что ты смог разузнать о Большом Боссе.

Грязная игра. Этот человек, несомненно, не настолько глуп, как выглядит.

– Я видел его только один раз – перед тем, как начался пожар. Он был в инвалидной коляске и выглядел не очень здоровым. Я не слышал, чтобы он что-нибудь говорил. А потом все покатилось к чертям. Бам! Лампы взорвались, горящее масло повсюду… Я драпал со всех ног.

Туп не был удовлетворен, но не имел ничего, чтобы ко мне придраться. Он уже сидел бы у меня на голове, если бы у него что-нибудь было.

– Пожар