Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии - Глен Чарльз Кук

Ознакомительный фрагмент

Приятели Пенни Мрак. А что же с ней самой? Она растворилась в воздухе, словно клочок тумана, после того как Мелонди опознала ее.

Зеленые Штаны, по-видимому, пребывали еще в более мрачном настроении, чем я сам. Учитывая, в каком состоянии они были, когда я видел их в последний раз, я не мог не признать, что у них есть причины для недовольства.

Можете мне поверить, старого доброго Гаррета мгновенно охватила паранойя. Что эта команда делает возле моей двери?

Я пожал плечами. Беспокоиться не о чем. У меня в закромах тонна еды плюс запасной бочонок пива. У Дина есть целый взвод скромных племянниц, у которых он сможет остановиться, пока осада не будет снята, – если у него достанет ума заметить, что дом под наблюдением, и повернуть назад. А у меня между тем было бы время подумать. Каким образом я оказался втянут в эту переделку? Кроме того, я мог найти какой-нибудь способ разбудить Покойника.

Вернувшись в кухню, я заварил чай и пошел с кружкой к себе в кабинет. На лице Элеоноры было презрительно-насмешливое выражение.

– Похоже, ты тоже сегодня утром не в настроении?

Это замечание только выжало еще больше сока из лимона.

Кто-то забарабанил в дверь. Я не стал выяснять кто. Мне было вполне уютно с моими унылыми мыслями и мрачным настроением Элеоноры.

Я переходил от догадки к догадке, позволив себе пуститься в свободные ассоциации. Снадобье, которое я добавил в чай, несколько утихомирило наиболее тяжелые из молотков, стучавших в моей голове. Что же в действительности произошло в Уайтфилд-холле?

– Мяу!

По моей ноге взобрался котенок. Второй вспрыгнул в кресло для посетителей. Еще двое или трое принялись гоняться друг за другом по комнате, потом выбежали в коридор. Я погладил того, что угнездился на моих коленях, почесал его за ухом, потом поднял и подверг тщательному осмотру.

Это был просто котенок. Правда, более мохнатый, чем обычные котята. Может быть, его папаша был рысью.

– Что в тебе такого особенного, малыш? С какой стати эти отставшие от моды громилы охотятся за тобой?

Впрочем, так ли это? Над этим тоже стоило подумать.

Котенок не ответил. Он попросту отказывался решать за меня задачи! С какими только людьми – и животными – не приходится иметь дело на этой работе! Эх…

– Элеонора, а ты что думаешь? Все дело в котятах? Или, может быть, в корзинке, в которой они сюда прибыли?

Она ничего не могла мне сказать. Я чувствовал, что ее беспокоит моя тупость и неспособность понять настолько очевидные вещи.

Армейские инструкторы и сержанты вычислили меня довольно быстро. Им были известны все уловки, все когда-либо изобретенные способы жульничества и увиливания от работы еще задолго до того, как я появился в строю, прикидываясь более тупым, чем мешок с камнями. Однако в Танфере это действовало на большинство моих знакомых. Люди в этом городе видят только то, что хотят видеть.

Я стремлюсь оставаться недооцененным. По крайней мере, так я говорю себе.

– Здесь хорошо, – сказал я Элеоноре. – Могу сидеть вот так, откинувшись на спинку кресла, набрав полные колени котят, и дремать хоть весь вечер.

После чего буду гулять ночь напролет, поскольку не смогу заснуть. И кто-нибудь доложит об этом Тинни Тейт, которая считает, что имеет на меня права. И заявляет их. Равно как и наоборот. Однако я страдаю сильнейшим расстройством способности выполнять свои обязательства – во всяком случае, сильнейшим к западу от Морли Дотса. Морли является в этом смысле конкурентом международного класса.

Неодобрение Элеоноры сыпалось на меня, словно железный дождь. Мне необходимо было сделать три вещи. Первое: повидаться с Темиском. Второе: навестить «Бледсо». И наконец, поймать Пенни Мрак. Одновременно избегая встреч с головорезами Шустера и здоровяками в омерзительных штанах.

Звук раздался такой, словно саперы пустили в ход таран. Дверь упрямо держалась.

Возможно, это было все равно что ставить в покере на неполный стрит, но я верил, что Шустер откликнется, если Безобразные Штаны будут крутиться здесь слишком долго. Наверняка его люди уже присматривают за моим домом.

– Пожалуй, надо попробовать заставить наш Мешок встряхнуть своими костями. Еще одна попытка.

Элеонора отнеслась к моему заявлению с вполне понятным недоверием.

– Если будет нужно, я напущу в его комнату орду спятивших старух.

Покойник не испытывает большой потребности в общении с упрямым полом. И ему никогда не нравилось, что мое отношение к этому вопросу было прямо противоположным. Он был мертв в течение четырех сотен лет; он уже забыл все хорошее в этом мире.

Куча костей поступила в точности так, как я и предполагал, – то есть даже не пошевелилась.

Атака на парадную дверь ненадолго прекратилась, затем за дело взялся новый мерзавец.

Мои пикси начали терять терпение. Шквал их гнева объявил о себе хлопаньем множества маленьких крылышек – судя по звуку, с места снялось все гнездо.

Я вздохнул, зажег новую свечу для отпугивания насекомых и стал потихоньку продвигаться к выходу. Бормоча под нос, словно умалишенный, что бродят по улицам, спеша по невообразимо важным таинственным делам и обсуждая их сами с собой, я подошел к дверному глазку.

Снаружи хаос праздновал самозарождение всех божеств беспорядка и сумятицы из всей тысячи пантеонов, которыми заражен наш Танфер. Пикси, пикси были повсюду! Они атаковали всех больших людей без разбору.

Ищейки Шустера и их товарищи по путешествию уже прибыли, но пока выжидали, наблюдая, что из этого выйдет. Я не предоставлял им никаких оснований полагать, что мой дом не покинут много лет назад. Стража знала, что это не так, – но не собиралась заострять внимание на этом вопросе. Лишь у Зеленых Штанов хватало тупости, чтобы продолжать то, чем они занимались. Совершенно ясно, что им еще никто не намекнул насчет Покойника.

Я хихикнул, глядя, как эти громилы прыгают и уворачиваются от донимающих их пикси. Прямо танцевальный номер в музыкальной пьесе об армейском полевом госпитале!

Появился Дин. У старикана хватило здравого смысла остановиться поодаль.

Я заметил также Пенни Мрак – на той стороне улицы, слева и немного позади Дина. Большие парни не могли видеть ее – разве если бы тот, который стоял перед моей дверью, повернулся и начал искать ее взглядом. Ей очень хорошо удавалась роль зеваки.

Пикси уже изрядно искололи бандитов крошечными отравленными клинками – у буянов понемногу начали замедляться движения. Они попросту не могли переварить тот факт, что кто-то способен удержать их от осуществления задуманного. Йимбер, должно быть, странный город…

Заверещали свистки. Стража