Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Тут Феофанович завел глаза горе, вздохнул. Он мечтал, да хоть бы о повышении во Властинец, куда уж о столицах думать. Да и возраст подпирает. Но мечты, мечты… А тут молодой, без году неделя, как офицером стал, а вон до каких вершин поднялся. Небось, и к государыне императрице вхож. И котик наградной есть у него, ну и что, что живет у маменьки?
— Займитесь, Сергей Александрович, — кивнул он благостно. — А вот вы, — его тяжелый взгляд уперся в Андрея. — Вот вы, как вас там…
— Андрей Ильич Звягинцев, частный сыщик, — повторил для начальства Сторинов.
— Ах, ча-астный… Ну так найдите мне этого писаку чертова. Альберта фон… Фикус… Кактус… да хоть Рододендрон какой-нибудь!
— Фон Пальм, — хихикнул Ланской.
— Да на здоровье. Найдите заразу и предоставьте! Вы ж, я слышал, можете, — сбавил он отчего-то обороты.
— Думаете, котят украл писатель? — не выдержал Звягинцев.
— Вообще-то мог, — покраснел Поликарп Феофаныч. — Но он мне еще и для другого надобен. Как звезда на литературном небосклоне, уж больно востребован оказался. И при этом никто его не видел, но сияет же. А дамы под руководительстовм этой Параскевы… Параши…. да как ее! — стукнул полицмейстер по столу. — На аглитанский манер учудили… учинили общество литературное. Книжный клуб называется. И жена моя вместе с ними. Так вынь им писаку да положь. Знаменитость же ж. Ажн штартанская! О новых веяниях и модах в литературе расспросить хотят и прочем таком, может, в журнале ихнем интервью пропечатать, — он замолчал, сообразив, что занесло как-то далековато от расследования, махнул рукой. — Да что, то пустое. Не могут бабы… дамы в литературу и прессу, не их это, я так вам скажу. Разве что рецептами блюд разменяться. Этого вот у них не отнять. И колонку по домоводству, — лицо начальства замаслилось, точно воображал он уже, как ест домашние блины. Но тут же вспомнил о грозности своей и прогремел: — Предоставьте Пальму! Жена от счастья подобреет, и другие крали обзавидуются, что она им штартанца ентого привела. Ни у кого нет, а у ней есть! Потому как что? Правильно надо выходить замуж!
Тут Ланской подпихнул Звягинцева в бок и с вывертом так подмигнул. Аж пристукнуть его пыльным мешком захотелось.
— А ты че лыбишься? — насел полицмейстер на Сторинова. — И вы тоже! — рявкнул на остальных полицейских. — Внимайте! — он шлепнул лапищей о стол. — Копните всю эту иностранную шелупонь. Прислугу, мелких лавочников, прочих понаехавших. Это ж они, продав котят, себе билет могут обеспечить домой и деньги на всю оставшуюся жизнь и себе, и внукам тоже. И еще! Редакторам накажите: пусть дадут объявление от Володенских, дескать, назначают за котиков вознаграждение. Обращаться в редакцию. Или хоть за сведения. Там мы их и прищучим, субчиков! Повадились достояние империи красть, негодяи…
Господин Жимаймо на характеристиках злодеев не экономил и все багровел и багровел.
— Эдак его апоплексический удар хватит, на эмоциях-то, — шепнул Сторинов Андрею.
— Так для тебя место освободится, — фыркнул тот.
Настроение и так было не радужным, а от «понаехавших» в устах высокого полицейского чина Андрея и вовсе покоробило: всяк человек может выбирать, где ему лучше, и там жить, принося пользу. И далеко не все иностранцы — воры и шаромыжники. Он с трудом смолчал. Зато Ланской сощурился:
— Всем внимание отдать надо, без разбору, свой али чужой. Виноваты — ответят. Так и государыня императрица считает.
Полицмейстер заткнулся и голову наклонил.
— Заводчика этого, Селянинова, проверить еще раз стоит, — вмешался Сторинов. — На одного котенка у него лицензия, а вдруг всех решил заграбастать. На балу, говорят, он мзду немалую обещал тем, кто ему котят уступить согласится. Сам-то он залу не покидал, но мало ли, кого нанял.
— А и проверь, — просопел полицмейстер. — Версия стоящая.
На том, раздав ценные указания, заседание господин Жимаймо завершил.
Андрей поискал глазами градоправителя, но не нашел. И когда только сбежать успел?
— Ты Осокина не видел? — спросил Ланского.
— Ушел он. Полицейское расследование не по его части.
— Ну вот! Теперь придется его искать, чтобы адрес этого фон Пальма выяснить, — огорчился Звягинцев. — Вы хоть что насчет открытия города решили?
— Посты оставят, проверять всех станут, но выезд лучше разрешить, ты прав.
— Ну и правильно, — кивнул Андрей.
А на выходе из здания ждал его раскрасневшийся доктор Григгер, переминался, топтал галошами снег.
— Андрей Ильич, уважьте старика! — кинулся он к Звягинцеву. — Вы ж знаете о моих литературных экзерсисах. А тут такая знаменитость штартанская, фон Пальм этот. Вы ж, верно, на балу с ним познакомились? Осокиным он туда был зван, я слышал. А уж так хочется опытом поделиться и этими новомодными веяниями.
— Так сходили бы вы к дамам в клуб, — брякнул Андрей. — Они тоже эту штартанскую знаменитость к себе залучить хотят, жена полицмейстера в особенности.
— К дамам? — покраснел милейший доктор. — А знаете, — оживился вдруг, — это мысль. А собираются они в библиотеке?
Тут Звягинцев вспомнил, что в библиотеке работает начитанная мать Клюевой Марины. Верно, она эти встречи и организует. Ладно, будет им всем этот штартанище.
— Я как раз с ним побеседовать должен, — сжалился над стариком сыщик. — Как адресок раздобуду, вам передам. Сегодня же.
Григгер ускакал обнадеженный, бодрый, как воробушек. А Андрей устало побрел отлавливать Осокина, уж, верно, у градоначальника должен был быть адрес этой иностранной Пальмы. Тем более что и допросить писателя стоило, как-то на балу он мимо Андрея проскочил.
Сыщик шел, глядя себе под ноги, изредка оскальзываясь на утоптанному снегу. Солнце сияло. Пахло морозцем и пирогами. Мимо проходили, фланируя, прохожие, неслась толпами молодежь. Смех и звонкие выкрики привлекли внимания Андрея. Он вышел из прострации и вдруг увидел Марину в белой шубке и шапке с заячьими ушками, раскрасневшуюся, веселую. Она поскользнулась, и ее подхватил под руку… княжич, Михаил, или, как его называли на кастанийский манер, Мигелито. День тут же перестал Андрея радовать.
В приемной градоначальника работали, хотя в
