Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Околоточный зыркнул на жиголо исподлобья:
— Ну, князь литарийский, пока суд да дело да разбирательство идет, ты у меня в холодной посидишь. Все семьдесят два часа, как положено. Чтобы не путался под ногами и не отвлекал нашего Звягинцева от действительно серьезных дел.
И велел задержанного уводить. А Андрея приятельски похлопал по плечу.
Тот же поклялся себе, что сразу после допросов зайдет на почтамт и тестю молнирует, чтобы унял Альбину. С другой стороны… надо было прекращать историю с помолвкой, чтобы обезопасить Клюеву от дальнейших происков злопамятной бывшей. Но при одной мысли о разрыве сердце отчего-то стучало не в лад.
«Вот же дурак я! Сам сплетню возродил! Танцевать с ней вздумал! А теперь вот за грудиной тянет. Кофе надо меньше пить, — пенял себе Звягинцев сердито, — и спать ложиться вовремя. Не молоденький уже до утра на балах отплясывать». И выпил еще чашку кофию, поднесенную одним из слуг.
Опрос гостей Осокина проходил ни шатко ни валко. Каждый в чем-то врал, каждый имел свой интерес. Но постепенно все больше присутствующих переводили полицейские в разряд свидетелей, а не вероятных похитителей котят. Хотя пользы со свидетелей, кои не видели ровным счетом ничего?
Выйдя передохнуть на лестницу, увидел сыщик в толпе внизу знакомое лицо. Узнал Футикова и озлился еще пуще. После всего, что натворил щелкопер, на балу его видеть было странно. Однако оказалось, Осокин лично пригласил писаку делать фотографии и статью для городской хроники, запечатлеть, так сказать, главный бал года. Ну и снимал тот, как выяснилось, не переставая. А фотографии отпечатал быстро и охотно предоставил полиции, чем сильно отделить свидетелей от подозреваемых помог. Вот только где хоронился, зараза с фотоаппаратом-то? И со вспышкой еще. Неужто на балконе с оркестром? Сам Звягинцев Футикова на балу не заметил и оттого еще пуще злился, только на себя уже.
Хотелось допросить пса брехливого с пристрастием и магией, только Сторинов не позволил. Сверив в последний раз фотокарточки с допросными листами, присутствующих начали отпускать одного за другим.
Андрей фотографии тоже просмотрел и в ужас пришел. Был он на их и с Любавой Котлубицкой под руку и в полонезе, и подле Забавы, и даже с незнакомой какой-то дамой (уж и вспомнить не мог, что танцевал с ней). Но больше всего снимал его наглый Футиков с Мариной. И такие провокационные фотографии вышли, что поднялось в Звягинцеве подспудное желание журналюгу удавить. Ну хотя бы на дуэль вызвать. Это ж представить страшно, что подобное в прессе пропечатать могли!
Сам же Футиков, с печатью фотографий покончив, разливался соловьем, рассказывая, как много делает для ухарской прессы и как счастлив следствию подсобить. Ланского, что терся рядом, в разговор втягивал, да и всех, кто слушать был готов. Для себя же Андрей из речей его вынес лишь один важный факт: оказывается, посол Шинчжурии очень интересовался боевым котом, о котором много писали осенью в прессе как о спасителе старушки. Герострат-то и впрямь стал знаменитостью.
Но пока сыщик опрашивал последних гостей бала, пройдоха Футиков исчез. Так и не смог Звягинцев его допросить по горячим следам, но мысль эту не оставил. Ничего, не уйти от него писаке.
Андрей потянулся и потер глаза. Надо было возвращаться домой и поспать хоть пару часов. Голова была чугунной. А градоначальник с полицмейстером сговорились и назначили на час дня в полицейском присутствии совещание, на которое все причастные к расследованию обязаны были явиться. Но все же заехал Андрей на почтамт. Не столько даже чтобы бывшему тестю на Альбину нажаловаться — усталость всю злость сожгла давно, сколько затем, чтобы Костика Максимова призвать телеграммой.
Осенью Костик со товарищи влез в пустую квартиру Ланской, но Звягинцев не то что не заявил на него в полицию — наоборот, нашел мальчишке занятие и примирил того с отцом. С тех пор Максимов с приятелями стали его верными помощниками. Вот и утром, проснувшись, увидел его Звягинцев у себя на крыльце. Пацан аж приплясывал, горя желанием помочь в поисках котят. Уже весь Ухарск знал о беспрецедентной краже.
— Задание вам простое, — Андрей высыпал в ладонь мальчишке горсть монет. — Ходите вдоль домов по всему городу и слушайте, где мяукает. Конечно, окна по зиме закрыты, но у вас слух молодой, справитесь. Если легко котят увидеть, то и ладно, уж импер-кунов с дворовыми крысоловками не спутаете. Но если спрятаны пискуны, не лезьте, мне сообщите. Хоть телеграммой, хоть записку вот в конторе оставьте. Меня сейчас непросто дома застать будет.
Костик покивал и умчался, гордый доверием. А сам Звягинцев направил стопы к Володенским — поговорить перед совещанием с детьми и с отцом семейства. На балу не вышло его магией прощупать — больше с Осокиным крутился, да с полицмейстером. Как-то и невместно оно было.
В доме княжича царило уныние. Всхлипывали горничные, мрачно и молча скользили по своим делам слуги-мужчины, Роза Фернандовна пила капли, а младшие дети просто ревели. И Дуська орала, ища котят.
— Все это так ужасно, — сказала бледная кастанка Андрею, и тот подумал, что этой ночью она так и не ложилась.
Детей Роза к Звягинцеву вывела, кроме старшего — тот обретался невесть где. Похоже, сбежал от давящей атмосферы в доме. Впрочем, Андрея он и не интересовал — успел вчера сыщик задать парню нужные вопросы и был уверен, что тот непричастен.
Средний сын, Марк, кое-как держался, а младший, Федор, всхлипывал в течение всего разговора. Андрей даже не пытался проверять их магией — дети склонны верить в собственные фантазии, и понять, где в их головах правда, а где вымысел, никому не под силу. Дядька, немолодой воспитатель младших княжичей, повторил, что мальчишки — и хозяйские, и дворовые — часов до десяти в снежки во дворе играли, все хотели полуночи дождаться и подарков. Да только сморило их, уснули, еще и одиннадцати не было. Да и сам он по возрасту решил, что без праздника обойдется, и тоже спать пошел, как детей уложил. Не врал. Это Звягинцев понял еще ночью.
После детей поговорил Андрей со старшими Володенскими. Владимир Васильевич на прямой вопрос, вроде бы в шутку заданный, ответил честно, что к похищению котят отношения не имеет. Но тут подумалось сыщикуу, что мог кто из мести котят украсть, следовало и эту версию проверить. Роза за собой таких «мстителей» не знала. Владимир Васильевич сказал, что у любого
