Прощай, Сколопендра! - Надежда Викторовна Петраковская
И в это утро я пустил трещотку в дело.
Спросонья Машка даже не вспомнила о ссоре. «Куда ты?», — спросила она.
— Гав-гав! — Отсеял я, что означало: не твое собачье дело.
Машка кивнула, но потом сделала упреждающий знак. И я подождал, пока она сварганит пару бутербродов и нацепит мне на башку утконосую шапочку от солнца (она их — уйму по случаю закупила, потому что я их теряю).
На площадке перед входом заседал «педсовет». Старушки завороженно следили за ББГ; белый господин, как всегда, стоял под липой — и кормил своего шофера: узенькая мордочка свесилась к дарующей руке и — матерь Божья! облизывалась при виде шикарной гусеницы.
Гневно переглядываясь, бабульки пожимали плечами; одна Мелания Сидоровна вслух озвучивала всеобщее негодование: «Стыд потерял…А этот, из колониальной Африки — терпит…Должно, хорошо платят. Вон — и кузнечика на закуску!»
При слове «кузнечик» очнулся и забарахтался мой Гошка. Вчера из двух спичечных коробков и трех скрепок я соорудил ему вместительное укрытие — и пристроил на правом плече.
«Добрый господин! — сказал Гошка. — И хозяин заботливый.…»
ББГ приказал Дасэру подать лимузин прямо к пирсу и — величественный! Ушел, на миг заслонив от старушек солнце.
Мы пробирались сквозь утреннюю толпу курортников: с неизбежными надувными лебедями и полусонными голосами детей. Солнце — как постовая служба, тормозило всех, забывших панамы. Галдящие дети крутились возле колес и пришлось свернуть в узкие проулки Старого Города. Здесь поджидала другая беда: брусчастка! Радуйся, тренер: я набиваю мускулы… Как ты и советовал нам, рукоплавающим!
Гошка поворошился на плече — и затих. Как все кузнечики, он ночной охотник. А днем его плющит в сон. «Я же — не саранча какая: веганом скакать целый день», — объясняет он. «Я — из рода Длинноусых Кавалеров, сто тридцать восьмой потомок: любитель личинок…»
По левому колесу выросли Гезлевские Ворота и моя дорога нырнула в тень; я будто купался в этом полумраке. Когда-то в каменную арку Ворот загоняли стада и пленников. Теперь она просто нависает высокой земной твердью. Не дождавшись вечера, местные самодельцы в кожаных фартуках уже вовсю лепят, чеканят и что-то высекают у станков по берегам мелкогудящих улиц. Малый Иерусалим, ремесленная улица.
Никак нельзя проехать мимо чайханы. И даже не потому, что там нынче царит (ханствует?..) бобо Худайберды: отчим Катьки.
Сейчас у него — пик! Значит, вернулся из «опасной, как обычно», правительственной командировки… и по этому случаю: сабантуй. Ничего особого: сидят за низкими столиками обычные узбекские мужички; пьют чай, ловят слова, никто не шутит. Хозяин бегает с чайничками и утирается хвостом полотенца, пришпиленного к фартуку.
А послушать — есть что.
Дядя Худай терпеливо обрывает лепешку (словно гадает на ромашке). Он — задумчив; он крадется по следам пережитого…
— ОдИн тарелка над городом…Начальник молчит. А потом — вдруг! Говорит; «Худайберды, батыр — уже вторОй тарелка над городом… Что делать будем? Ха-Ха-ха!» — Смеются и уставшие от напряжения гости: теперь можно. (Видно по лицам, что опасность для родины — миновала!).
— Серьезная у тебя служба, братец! — Сочувствует чей-то отвлеченный голос из глубин чайханы.
— Да! С небе лепешка не падает…Ха — ха — ха!
А совсем еще молодой джигит напоминает, надеясь на продолжение:
«ВторОй тарелка, бобо…».
И тогда дядя переходит на шепот, как и положено разведчикам.(Я прямо вижу, как припухают его и без того узкие лезвия глаз.)
— Полковник к себе зовет… «Что делать, что делать, ай?.. Спасай, Худайберды…»
Изумленный шумок. Пауза: на пол-глотка пиалы. Подсказки: «Шайтан это. Сбивать надо…»
Публика замирает: синхронно покачиваются тюбетейки… Что будет, что будет!..
— Сбили? — Не выдерживает подсевший.
— Полковник сказал: «Зачем сбивать?» И я сказал: «Тогда — не сбивать!».
И вновь — уважительная тишина. Опять несется хозяин. Несет чай на донышке. А полную чашку наливать — не положено. Это Катька давно нам объяснила.
Выкатываюсь на широкий проспект, дую к морю с горочки.
Щелкнул по коробку: «Ты там не сомлел?»
«Накрой меня влажным листом!..»
На лету выдергиваю из-под колес подорожник. Вода…Где вода?
Ага, вот. Девочка в раздельном купальнике стоит возле пирса. Минералку пьет. Как там Леха выходил из положения?
— Мадмуазель! Одну каплю — для страждущего!..
И — подставляю две спаянные в чашу ладони. Она льет свой нарзан — и так славно хохочет, закидывая голову от смеха:
— Байрам моей души! Рахмат!.. Мерси! Спасибо…
И я уехал, украв с собой ее смех.
Потому, что она сразу замкнулась.
Я давно понял, что самые искренние люди — те, что смотрят инвалиду в спину.
А вот и одно из моих любимых местечек. Старые мачты уже не звенят; да, ветер уснул. Яхт-клуб превратился в клуб рыбаков. Их окаменевшие спины — на фоне бликующей воды; еще — неизбежные кошки. За каждой удочкой — своя.
Мне нравится, что спины никогда не оборачиваются: ни на шаги, ни на скрип колеса. Все, едем дальше. А дальше — НАШ забор.
В тени забора я притормозил. Воротца, припорошенные прошлогодними листьями, заперты. Тут что-то вроде тупичка: слева — ненужный уже вокзал, справа — такая же заброшенная стена. В конце проулка — низенькое зданьице наподобие крепкого сарая…Оттуда уже ковылял мужичок, по дороге соображая: как лучше до меня добраться: через заваленный солнцем проезд — или, сделав много лишних шагов, протащиться под сенью ограды.
— Подъем, Гошка! — Сказал я. — Вот твой забор, вот твоя башня…
Мой насекомец выпорхнул из коробка — и стазу же по-хозяйски шмыгнул на подлокотник.
«Забор — высокий. Но — четыре хороших старта…Тут есть от чего оттолкнуться.»
— А что мы тут забыли?» — Вставил я на правах шофера.
«Увеличительное стекло.»
— Убил!..Увеличительное стекло лежит у меня в столе: левый нижний ящик.
Но он даже не выслушал. Маленький зеленый попрыгун в четыре маха одолел стену — и уже гарцевал на самом верху. И его там ВСТРЕЧАЛИ: сто тридцать восьмой потомок Длинноусых Кавалеров с кем-то раскланялся — и тут же исчез!
Зато дворник нарисовался: чудной дядька, вовсе не старый — в охренительной бейсболке, надетой задом наперед. Похож на бомжа… Реденькая бородка (по жизни, а не по моде); подопухшее спросонья лицо. Ноги свои он подтягивал так, словно одолжил их на свалке.
Сейчас он опирался на метлу: такую — же иссохшую, корявую — но вполне рабочую. Вот еще что: лапсердак — с чужого плеча. Но «чужие плечи» были гораздо
Откройте для себя мир чтения на siteknig.com - месте, где каждая книга оживает прямо в браузере. Здесь вас уже ждёт произведение Прощай, Сколопендра! - Надежда Викторовна Петраковская, относящееся к жанру Городская фантастика. Никаких регистраций, никаких преград - только вы и история, доступная в полном формате. Наш литературный портал создан для тех, кто любит комфорт: хотите читать с телефона - пожалуйста; предпочитаете ноутбук - идеально! Все книги открываются моментально и представлены полностью, без сокращений и скрытых страниц. Каталог жанров поможет вам быстро найти что-то по настроению: увлекательный роман, динамичное фэнтези, глубокую классику или лёгкое чтение перед сном. Мы ежедневно расширяем библиотеку, добавляя новые произведения, чтобы вам всегда было что открыть "на потом". Сегодня на siteknig.com доступно более 200000 книг - и каждая готова стать вашей новой любимой. Просто выбирайте, открывайте и наслаждайтесь чтением там, где вам удобно.
