Развод. Проданная демону - Евгения Медведская
— Ты про зелье, да? — интересуюсь я.
— Не только, — мрачнеет Вендра. — Там есть еще кое-что важное. Все пошло не так с этим долбанным Дарианом!
Она становится испуганной и хрупкой. В такие моменты я забываю про ее жуткий нрав и, как любой сильный мужчина, хочу защитить.
— Мы должны ее убить, — шепчет Вендра, когда я нежно обнимаю ее. — Кэйри надо убить и побыстрее. В идеале, руками Дариана.
— Я в этом не участвую, — протестую я. — И как ты планируешь довести его до того, чтобы он ее убил?
— Да как угодно, — она взмахивает волосами и задумывается. — Хотя ты прав… демон непредсказуем… Может и пощадить — он же ее любил. Тем более, слияние тогда началось, а это значит, что его ипостась ее помнит и признает. Нет, такой способ никуда не годится.
— Ну вот и оставим эту затею. Семья Бария сгинула по нашей воле. Этого должно быть достаточно…
— Мы не можем! Хочешь ответить за смерть Григора? Хочешь, чтобы меня… Хочешь, чтобы со мной случилось несчастье?
Я не понимаю, что такого натворила Вендра с Кэйри, что она так боится. Какой-то грязный секрет.
— Ты сказал, что семья Бария сгинула! Григор же рассказывал мне о своей жене! О, это мне очень и очень помогло, — восклицает Вендра. — Как же ты прав, Номичка!
Ненавижу, когда она меня так называет, но Вендру явно осенило.
— Кэйри отправится следом за мамочкой и папочкой. Очень скоро. Время съесть пешку, дорогой. Поможешь мне? Нет-нет, не напрягайся, я не про Кэйри. Ее очередь будет позже. Будем честны, Кэйри не совсем пешка, скорее ладья. Ну так что, ты убьешь ради меня?
Кэйри
Я просыпаюсь следующим утром. Голова кружится. Ничего не хочу. От презрения к себе хочется плакать. Вспоминаю, как встала на колени, чтобы сохранить магию, как Дариан использовал меня будто бы грязную девку, а я даже не сопротивлялась.
Самочувствие очень мерзкое. Я не понимаю, что должна делать теперь. В моем доме, я бы вызвала Жанин амулетом и попросила одежду и завтрак. Но я рабыня. У рабыни не может быть слуг.
Я пытаюсь встать с кровати, когда открывается портал. Дариан смотрит на меня сквозь прозрачную гладь.
— Не вставай! — орет он, затем шагает ко мне.
— Это еще почему? — спрашиваю я, резко вскакивая.
— Молодец, Кэйри, — он подхватывает меня, когда я уже лечу на пол. — Вышел на минуту, называется.
Я потрясенно на него смотрю — он уберег меня от падения что ли?
— Что ты хотела? — интересуется он строго.
— Поесть, — испуганно отвечаю я. — В ванную еще…
Последнюю часть произношу шепотом.
— Сначала порция лекарства, — качает головой он. — Если врач не обманул, что лучший, то тебе должно полегчать. Температура спала. Он предупреждал, чтобы ты резко не вскакивала — голова закружится.
Я покорно выпиваю поблескивающий раствор. Не понимаю, почему Дариан здесь и почему он обо мне заботится. Мне кажется, что он был тут ночью, но я не уверена и не могу вспомнить. Определенно снился. Но это и так происходило каждый раз.
Не могу объяснить, почему, хоть я и влюбилась в Номдара, но Дариан ни на один день не оставил вахту в моем подсознании. Все сны безраздельно принадлежали ему. И всегда во сне я желала заменить истинную реальность вымышленной. Только пробуждение ставило все на свои места.
Теперь мой демон со мной, и мне это вовсе не нравится.
Дариан берет меня на руки.
— Не надо, пожалуйста, — тихо прошу я.
После того, что было вчера я его боюсь. И знаю, что пощады ждать нет смысла. Он был жесток, доказал мне, что я для него просто игрушка. Тем неприятнее чувствовать возбуждение от того, что он берет меня на руки. Рубашка на мне очень короткая, а под ней ничего нет.
Но я отключилась обнаженной. Дариан переодевал меня, получается? Почему так трудно смириться, что мое тело больше мне не принадлежит.
— Пусти, — я колочу его по плечам кулаком. — Пусти, на мне рубашка задралась!
При этих словах Дариан сталкивается со мной взглядом. Ищет мои губы, тянет к себе.
— Привыкай, — говорит он. — Тебя должно удивлять, что я рядом, а на тебе вообще есть одежда.
Мне не увернуться, его губы подавляют все мои попытки говорить. В каждом движении сквозит жажда и желание, неподдающееся контролю.
— Не надо, Дариан, — теряя голос, умоляю я. — Не надо. Не делай этого, прошу. Все, что угодно, только не это!
Он смотрит на меня с каким-то странным выражением глаз. Я бы решила, что это вина или стыд. Глупости. Не может такого быть.
— Кэйри, — глухо говорит он. — Позволь тебя еще раз поцеловать.
Спрашивает разрешения? Я не понимаю, почему. Ведь накануне на мою долю выпали все возможные унижения. И мое мнение на этот счет его нисколько не интересовало.
Вспоминаю, как стояла на коленях. Вспышками приходит то, что он со мной делал. Почему-то, утыкаюсь ему в грудь в надежде спрятаться.
— Если ты спрашиваешь, — тихо, будто бы сама боюсь своих слов. — То не надо. Не могу сейчас. Мне нехорошо.
Я добавляю последние слова, чтобы списать отказ на самочувствие. Жду удара от ошейника, жду издевательского смеха Дариана.
Ничего не происходит.
Просто несет меня в соседнюю дверь.
— Вот тебе ванная, — говорит он, убеждаясь, что я стою на ногах нормально.
— Мне нужна одежда, — тихо сообщаю я.
Я вообще не понимаю, как должна его просить. Меня не учили быть рабыней. К такому никто не готовил. Я знала, что единичку можно продать, но у меня был отец, который мог опротестовать это решение. Было доверие к мужу. Не все же люди способны на такую гнусность?
Были деньги.
В рабство обычно продавали из-за них. Иногда девушек из бедных семей готовили к участи заранее в специальных школах. Редко рабынями становились такие как я. Об этом и говорил Дариан в ту встречу.
Дар единичка и ниже? Не стоит и гадать, какой будет участь, если ты бедная, а твоя семья жестока.
А меня ни в какой школе этому не учили.
— Я могу тебя о чем-либо просить? — запоздало интересуюсь я.
По лицу Дариана пробегает тень недовольства.
— Можешь, — отвечает он. — Одежду тебе принесут.
— Я что-то не то сказала? — никак не могу понять выражение его лица.
