Даурский, вам не хватает власти?! - Ruslan Aristov

в обшарпанный, темный коридор с запахом странной кислятины, в десяти шагах справа я увидел какого-то парня, стриженого «бобриком». Он стоял, опершись плечом на косяк полуоткрытой двери, и курил — встрепенувшись, через мгновение он сразу же закрыл дверь.

— Нам явно сюда, — кивнула офицер, доставая из кобуры табельный пистолет.

Я последовал её примеру, в глубине души сомневаясь, не является ли возможное применение оружия слишком уж чрезмерным в этой ситуации.

Глава 8

Несколько раз постучав в дверь и не дождавшись ответа, Снегирева уверенным движением ноги просто её выбила и с пистолетом на изготовку вошла внутрь.

«Применила легкое служебное заклинание», — догадался я, поскольку ощутил легчайшее колебание энергии под сердцем. — «Когда же я так уже научусь?» — вспомнил, с каким трудом и усилиями в школе и я сам, и остальные ученики делали некоторые учебные заклинания, которые считались несложными.

— Не двигаться, руки за голову! — выкрикнула Ирена.

Я вошёл следом за ней. В нос сразу же ударил запах какой-то кислятины, и как подсказала память — это было характерным признаком доведения на огне до готовности синтетического раствора из растительных брикетов с макропорошком, которыми «нулевики» пытались повышать себе магический коэффициент. Это незаконно, если только заниматься этим с целью сбыта готового варева. Другое дело, что сам этот метод был очень сомнительный.

«Зато рынок сбыта этой дряни — просто огромный, вот мошенники и процветают», — я быстро осмотрел помещение.

Хозяин квартиры и какая-то худая, патлатая девица стояли возле окна, со страхом глядя на наведенное на них оружие. В левом от окна углу стояли небольшие детские ясли. Оттуда доносился плач.

Через несколько секунд Ирена опустила и спрятала оружие, велев тоже самое сделать и мне.

— Назовите себя, предъявите документы и потрудитесь убедительно объяснить, почему вы проигнорировали приказ полиции и вывесили запрещённую политическую агитацию⁈ — решительно произнесла Снегирева, глядя на парочку.

Пока хозяин и хозяйка квартиры испуганно блеяли и доставали документы из тумбочки, я осмотрелся — жилье было бедное и неухоженное, и в уме прикидывал то количество административных и уголовных статей, которые можно применить к этим лишенцам.

— Вы должны немедленно снять плакат — это нарушение статьи двести четвертой административного кодекса, а ваша кулинария — это уже статья уголовная, если там есть превышающее нормы астральное излучение, — тем временем заявила Ирена, проверив их документы.

Испуганно покивав, хозяин квартиры бросился к окну и начал затягивать плакат обратно — получалось у него плохо. Несколько секунд посмотрев на это, я подошёл к окну и помог затащить довольно громоздкий плакат обратно в квартиру. В нескольких местах его пришлось надорвать.

— Я арестую вас, подданные Чумоваровы, а вашим ребенком займется служба призрения, пока вы будете в тюрьме, — подойдя к обшарпанной кухонной плите и брезгливо посмотрев на содержимое кастрюли, заявила Ирена, повернувшись к парочке.

— Нет, нет, помилуйте, госпожа офицер, — издав ужасающий вопль, рухнула на колени девица и начала громко рыдать.

«Такая драма будет каждый раз, когда придётся кого-то арестовывать и бросать в тюрьму?» — задумался я, поскольку такая перспектива не показалась мне заманчивой. — «Никаких нервов на это всё не хватит».

Бледный и дрожащий хозяин квартиры с ужасом смотрел на нас. Он стоял в паре шагов сбоку, и я приготовился его нейтрализовать в случае резких движений.

— Мы не виноваты, нас заставили, нам угрожали, — пролепетал этот Чумоваров.

— А-ха, заставили варить нелегальный синтетический кисель, которого хватит на целую улицу, и заставили повесить запрещённый анархический плакат? — медленно произнесла Ирена, глядя на парочку.

Потом она взглянула на меня — увидел в её глазах хитрые искорки.

«Так, надо помалкивать. Наставница явно знает, что делает», — расценил я таким образом её взгляд.

Ребенок начал кричать всё громче и надрывнее.

— Госпожа, позвольте успокоить моего маленького Жданчика, — воздевая руки в сторону Снегиревой, выкрикнула худая девица.

Офицер покивала и даже сделала разрешающий жест. Пока мамаша доставала дитятко из яслей, Ирена произнесла:

— Выбор у вас очень простой, подданные — или в исправительную тюрьму на полгода, и это минимум, — подняла офицер палец и посмотрела на хозяина, — или ты мне рассказываешь и про плакат — кто тебе заказал это дело, и про синтетику — где покупаешь. Уяснил?

Чумоваров ошарашенно покивал.

«Синтетикой называются разные макровещества, имеющие как растительное, так насекомое и органическое происхождение и применяющиеся широкими слоями населения для разных целей, часто нелегальных», — недовольно выдохнув через нос, вспомнил я чуть ли не дословное определение этого жаргонного термина в служебных инструкциях.

Меня поразило до глубины души бедное убранство в этой квартире.

— Говори, — взмахнула кистью Снегирева.

— Я, я не могу, они потом за мной придут, — медленно помотал головой хозяин квартиры.

— Кто — они? — более требовательно перебила Ирена.

— Скажи лучше, милый, — крикнула девица, успокаивая малыша.

— Мы вас защитим, не бойтесь! — подняла ладонь и веско сказала офицер.

— Брикеты мы покупаем у Дяди Арама, у него небольшая лавка чуть ниже по улице от нас, — показал рукой куда-то в сторону двери хозяин квартиры.

— Знакомое имя, — взглянула на меня офицер. — Говори про этот гнусный плакат, — снова перевела она взгляд на типа.

— Мне надо семью кормить, госпожа, поймите меня, — явно начал тот давить на жалость, но Снегирева подняла ладонь:

— Быстро говори, если не хочешь в тюрьму!

— Мы не хотим, не хотим, — закричала девица и поцеловала ребенка.

— Какой-то незнакомый человек в лавке Дяди Арама заплатил мне двести рублей и отдал плакат, чтобы я сегодня утром вывесил его, а ещё много наших соседей и знакомых у нас под подъездом собрались — им тоже заплатили по двадцатке и сказали стоять и кричать «позор шаху», — запинаясь и опуская глаза, проговорил хозяин квартиры.

Послышалась приближающаяся полицейская сирена.

«Что-то он темнит и недоговаривает», — почувствовал я и перевёл взгляд на наставницу. — «Она тоже не верит, наверно».

— Уже лучше, — покивала Ирена. — Что за человек, откуда ты его знаешь?

Я смотрел, как хозяин квартиры заливается краской и мнёт руки.

— Говори давай, — я подошёл к нему и легонько толкнул в плечо.

— Это Дядя Арам настоятельно попросил, я был должен ему денег и не смог отказать, — наконец произнёс Чумоваров, уже красный от стыда. — А человека того я не знаю, впервые видел.

— Ясно — увлеклись этой дрянью, влезли в долги, потом начали совершать глупости, — покачала головой Снегирева.

Послышались рыдания мамаши и крики ребенка. Я уже начинал раздражаться от нахождения в этой квартире.

— Нас теперь могут убить, — запричитал хозяин квартиры, опасливо обняв жену.

— Вам, любезые, не об этом думать надо — никто вас не убьёт, а о том, чтобы не попасть в тюрьму за продажи этой дрянной пустышки и за ненадлежащий уход за ребенком. Повторяю — никто вас не убьёт, я буду следить за вами, — заявила Ирена, покачав головой.

— Пу-пустышки? — пролепетала мамаша, подняв заплаканные глаза на неё.

— Конечно. Вы что, реально думаете, что подобной дрянью можно повысить свой магокоэффициент хоть на сотую долю единицы? — усмехнулась офицер. — Это сказки для таких наивных глупцов, как вы.

Снизу послышался протяжный звук сирены и выкрики.

— Даурский, забирай этот плакат и пойдём, — велела Ирена и повернулась к парочке: — Я приеду к вам позже, после разговора с Арамом.

— Вы нас арестуете? — к моему раздражению, снова начала рыдать жена Чумоварова.

— Я же сказала — нет. Юнкер, идём, — жестом офицер показала на выход.

Грубо свернув плакат — краска шелушилась и отпадала, я раздумывал о том, что наставница проявила огромный гуманизм, проигнорировав одну уголовную и две административных статьи, которые можно было применить к этой семейной паре.

Я спросил об этом на лестнице.

— Не было смысла их пеленать — во-первых, тюрьмы и так переполнены мелкими нарушителями, которых в нулевую Изнанку не отправить, во-вторых, ребенок бы остался без родителей, даже таких непутевых, как эти. Кроме того, подданный Чумоваров будет теперь нашим информатором — пригодится как-нибудь, можешь мне поверить, — идя спереди, пояснила Ирена.

— Ясно, наставник. Но родители они хорошие, раз употребляют эту гадость для повышения магокэфа — по сути для ребенка стараются, я думаю, — возразил ей.

Ирена засмеялась.

— Даже если посмотреть на ситуацию под таким странным ракурсом, как смотришь ты, юнкер Даурский — всё равно нет, потому что надо искать работу и честно кормить семью, а не гнаться за глупыми сказками в надежде поменять свой магопотенциал