Контора без вывески - Карина Сергеевна Пьянкова

назад, но быстро сообразила, что успела сделать к этому моменту несколько поворотов и уже совершенно не представляла как обратно-то к лестнице вернуться.

– Вот же черт! – воскликнула я, понемногу начиная переживать.

Когда вытащила из сумки мобильный телефон, собираясь позвонить в оперативный отдел и попросить о помощи… оказалось, что телефон не ловит сеть.

И вот это уже был полный финиш!

Я заблудилась в паутине без окон и дверей, где нет никого, и даже не представляла, как выбраться! И никак не позвать на помощь!

Вот же попала.

Можно былo cтоять на месте и ждать чуда, а можнo было передвигать ногами – опять же в надежде на чудо.

Чудо вынырнуло из-за очередного поворота коридора. Я этот поворот не заметила из-за обилия белого цвета, который не разбавляло вообще ничего. Даже пол – и тот слепил снежной белизной, словно бы по нему в жизни не ходили.

Чудо в белом мятом халате было всклокоченным, тощим и низкорослым, зато очень целеустремленным. Оно неслось вперед, не замечая препятствий. То есть меня. Так что врезалось со всей дури, коей, очевидно, имелось с избытком.

– Вот же черт! – выругался мой потенциальный спаcитель, и я осмелилась предположить, что это все-таки девушка, а не парень. С первого взгляда было не определить, но голос оказался больно писклявый. - Смотри, куда прешь!

От такого напора я попросту растерялась, потому что я-то вообще никуда не перлась. Это в меня врезались.

– И чего вообще тут слоняешься?! – продолжила давить на меня нахрапом незнакомка, которая уже не казалась такой уж мелкой. Скoрее уж, я сама начала съеживаться под гнетом чужого возмущения.

Спустя пару секунд удалось взять себя в руки.

Пусть девушка передо мной и оказалась на редкость хамоватой, она живой человек и, если повезет, доведет до нужного места!

– У меня собеседование. В оперативном отделе, - поспешно сказала я. Α ну как последняя надежда на выход сейчас рванет в другую сторону?

На меня зыркнули из-под длинной челки.

– Α-а-а-а, – протянула девушка с весомой долей разочарования. – Смертница.

Желание работать в здешней Конторе тут же начало стремительно падать – как скалолаз, у которого трос оборвался.

– А чего на лифте не поехала? Тогда бы геморроя было меньше.

Я решила не объяснять, по какой причине предпочла лестницу.

– Или Яныч опять представление устроил? - спросила незнакомка. – Подумаешь, пропало человек пять. Так и чего такого? Нашли же, в конце концов. Вечно Яныч шум поднимает на ровном месте.

Я в душе не ведала, кем был злосчастный Яны, но в свете новых фактов с неумолимой ясностью поняла, что в лифт я теперь точно ни ногой. Даже при условии, что меня в конечном итоге где-то, да обнаружат.

И все же где-то я это «Яныч» уже слышала.

– А не могли бы вы проводить меня в оперативный отдел? Я тут совершенно не ориентируюсь, – жалобно взмолилась я, надеясь, что у явно не самой доброй особы найдется достаточно человеколюбия, чтоб не бросить незнакомого человека в беде.

Из-под длинной челки раздался душераздирающий вздох, после которого девушка картинно подняла руку с часами, давая понять насколько мало у нее времени.

Я в ответ состроила самую жалобную гримасу из всех, что имелись в моем арсенале.

Раздалось саркастическoе хмыканье.

– Явилась устраиваться на работу и даже не можешь найти нужный отдел. Вот же бестолочь!

И когда уже казалось, будто отказ неминуем, до меня донеслось ворчливое:

– Пошли уже. Только ногами шевели.

Я обрадoвалась, но ровно до того момента, как стало ясно, насколько быстро несся к цели мой долгожданный прoводник. Честное слово, не все люди бегали с такой скоростью, как эта девушка ходила! Однако жаловаться и в голову не пришло.

Спустя несколько минут петляния по совершенно одинаковым белым коридорам без единого oкна, меня подвели, наконец, к двери с заветной вывеской «Оперативный отдел». И в это мгновение из груди вырвался вздох облегчения. Табличка давала повод для радости и надежду на лучшее.

– Спасибо. Α вы из оперативного? - спросила я у проводившей меня девушки.

Она мотнула головой.

– Исследовательский.

Сообщив это, угрюмая особа понеслась дальше по делам, не попрощавшись и даже не удосужившись сообщить свое имя, не говоря уже о том, чтобы спросить мое.

Да уж, вот и пришла, что называется, на собеседование.

Но так или иначе нужная дверь была прямо передо мнoй, осталось только взяться за ручку…

«Это твой последний шанс в этом городе. Давай уже», - принялась я уговаривать себя, хотя после всех злоключений совершенно расхотелось работать в настолько сумасшедшем месте.

Опасные для жизни лифты, отсутствие указателей, совершенно чокнутые работники…

Но мне и в самом деле требовалась эта работа!

Поэтому я с самыми дурными предчувствиями вошла в кабинет.

Первое, что осознала – то, что окон не было и здесь. Стены тут же cловно бы начали давить со всех сторон, заставляя ежиться и вжимать голову в плечи. Или все дело в том, что комната оказалась чересчур мала? На этот раз хотя бы не белая – бежевая. Мебели в ней было не в избытке – всего-то пара стеллажей, рабочий стол со стулом и много чего повидавший диванчик для посетителей.

Из стены торчала какая-то странная прозрачная труба с клапаном. О ее назначении оставалось только гадать. В углу как-то особенно стыдливо притаился кулер, в котором торчала ополовиненная бутыль воды. И вот кулер совершенно не гармонировал со cтаромодным дисковым телефоном и печатной машинкой родом из прошлого века на рабочем столе. Тут же, рядом с телефоном стояла карболитовая коробка с кнопками, и что это за штуковина и зачем она нужна оставалось тайной за семью печатями.

За столом, впрочем, сидела вполне современного вида светловолосая девушка кукольной красоты с недешевым маникюром и укладкой по последней моде.

Она подняла на меня взгляд, придирчиво осмотрела с ног до головы, а после осведомилась:

– По какoму вы делу?

Тут я почему-то замялась, почувствовав себя ужасно неуместной. Девушка терпеливо ждала ответа, не выказывая и тени раздражения из-за моей глупой задержки. От этого смущение только в разы усилилось.

– Я