Парень нарасхват - Мэри Блум

class="p1">Однако, судя по разрывающим воздух звукам, за плотной тканью сейчас если и раздевались, то только для того, чтобы отдаваться. Стоны, шлепки, толчки, вздохи, сдавленные вскрики доносились отовсюду, отлетали от стен, бесстыдно смешивались между собой, превращаясь в единый разнузданный гул, требующий кричать еще громче и двигаться еще активнее — заводя всех, кто это слышит. Кто-то рядом исступленно кончал, кто-то неподалеку только собирался и сладко постанывал. Голова закружилась от мысли, что я попал на оргию, лишь для формальности прикрытую шторками. И хотя здесь не делили партнеров, ощущениями, эмоциями и звуками здесь делились вовсю.

Словно ничего не замечая, Мила воодушевленно тащила меня вперед, и я шел, заводясь все больше с каждым шагом — от стонов вокруг, лишающих любой скромности, от предвкушения, что скоро мы тоже вольемся в этот страстный гул, от мысли, как будет кончать моя лисичка, от капелек пота, стекающих по ее обнаженной шее, и от ее теплой ладони в моей руке. Все вокруг было пропитано сексом, и я будто брел в туннеле возбуждения, видя только стройные бедра перед собой — Мила была моим пунктом назначения. Выход из этого туннеля был входом в нее, лишь так я мог успокоиться.

— Подожди, — она наконец остановилась у одной из кабинок, — я сейчас переоденусь и покажу тебе еще!

Ловко нырнув внутрь, она тут же закрылась от меня шторкой.

— Этот костюм еще более пошлый, — продолжила Мила уже изнутри, — я бы вообще никому не рискнула показать. Только Аля видела…

Стоны, толчки, шлепки порхали в воздухе, словно подталкивая в спину, а я, как идиот, стоял за шторкой и ждал, пока она переоденется в какой-то другой костюм — хотя нужно мне было то, что под ним скрывалось.

— Аля, кстати, сказала, — немного приглушенно, будто стягивала маечку через голову, произнесла Мила, — что он даже пошлее, чем у нее. А ведь у нее костюм суккуба…

— Аля? — переспросил я.

Имя резануло слух — это она про Алгон, что ли? Вполне возможно: та тоже знала, как ее зовут. В голову мгновенно пробрались лукавые глаза, растянутые лямки, готовые вот-вот упасть с разгоряченного тела, и узкий треугольник кружева между раздвинутых ног — обстановка вокруг подходила для нее идеально. Если бы меня сюда привела Алгон, мне бы точно не пришлось стоять за шторкой — мы бы уже трахались, и от этой мысли возбуждение стало почти невыносимым.

— Да, моя подруга, — донеслось из кабинки. — У нее место по соседству, — шторка слегка заколыхалась от движения руки. — Она помогала мне для конкурса переодеваться…

В каком-то странном полутрансе я приоткрыл соседнюю шторку. Обстановка в этих огороженных загончиках была весьма аскетичной, если не сказать проще — убогой. С одной стороны был кусок серого бетона, а с трех других — тряпичные стенки. Зеркала внутри не было, как и вешалки, стула или хотя бы коврика, сдавая по всем критериям примерочным магазинов. Однако и без зеркала здесь удобно было раздеться и дать полюбоваться собой другому — тут легко можно было уместиться вдвоем.

На полу, сдвинутая к одной из тряпичных стенок, лежала большая спортивная сумка, из которой небрежно торчали рукав свитера и розовый лифчик — в них Алгон, видимо, и пришла сюда. Объемные чашечки словно укоряли, что к груди их хозяйки мне так и не удалось прикоснуться — она бы хорошо смотрелась в моих ладонях. Взгляд с досадой упал на разбросанные рядом яркие квадратики презервативов, надорванные и использованные, судя по виду прямо здесь — среди трех этих плотных шторок и серой стены, в которую она, скорее всего, упиралась бедрами, пока кончала.

— Как же жарко! — простонала Мила в соседней кабинке. — Хоть голой ходи…

Ее будто несло на волнах жара от медальона, а меня уже сносило от близости секса, который раз за разом пролетал мимо. Как там говорила Би, уверенность? В этот раз я был уверен, что все получится — пора было посмотреть на костюм, который она для меня приготовила.

Резко запахнув одну шторку, я отодвинул другую. В такой же сумке, как и у Алгон, в кабинке Милы лежал костюм, в котором она танцевала на сцене, а поверх аккуратно примостился снятый лисий хвост. Из одежды на ней оставались только ушки, мой медальон, тонкие трусики и лифчик, с застежкой которого она возилась, то ли пытаясь его снять, то ли, наоборот, надеть.

Подняв глаза, Мила заметила меня и растерялась. Бретельки неловко спали с плеч, и лифчик пополз вниз, на миг обнажив грудь. Сцепив руки, она мгновенно закрылась, продолжая молча смотреть на меня, не прося уйти, но и не приглашая к себе.

Неподалеку, может, в десятке шагов от нас, раздались томные стоны. Хотелось, чтобы и она стонала так же. Запахнув шторку, я уверенно шагнул к ней в кабинку, обнял ее за талию и притянул к себе.

— Хочу увидеть, — прошептал я, оказавшись так близко, что ее темные волосы легонько защекотали мое лицо, — тебя в самом пошлом костюме, который только может быть. Можно?..

Не дожидаясь ответа, я нашел ее губы своими. Лифчик, вдруг ставший ненужным, без труда соскользнул на пол. Вжавшись в меня двумя упругими полушариями, Мила закрыла глаза и с жаром ответила на поцелуй. Обнимая ее, я наконец начал брать все, чего мне так не хватало на этом комиконе. Сначала я целовал ее так глубоко и долго, как хотел бы Майю, но не успел. Потом прижал к стене, гладя ее грудь и бедра, сжимая их и тиская, а затем, отведя в сторону край трусиков, проник пальцами туда, куда хотел залезть Джи, пока она меня не остановила.

Отзываясь на каждое прикосновение, Мила прильнула бедрами ко мне, позволяя все, и я потянул ее трусики вниз. Следом за ними на пол упала надорванная упаковка. Приподняв ее колено, я вошел в нее — быстро и уверенно, заставив ее отрывисто выдохнуть и зажмуриться. Именно так — откровенно и развязно — я бы хотел взять Алгон в кабинке по соседству.

Бедра Милы бодро застучали по стене. Подрагивая, она вцепилась в меня, двигаясь в такт, с каждой секундой давая входить в себя все глубже. Из ее полуоткрытых губ начали вырываться охи — сначала сдавленные, потом все более громкие и смелые — и от этого я двигался в ней все быстрее, не позволяя сдерживаться, вынуждая отдаваться мне полностью, со всей горячностью и страстью, на которые она была способна.

Вскоре воздух над нашей кабинкой разорвался жаркими стонами — самыми громкими и сладкими в