Бывает и хуже? Том 7 - Игорь Алмазов
— Жаль, предыдущие темы звучали поинтереснее, — усмехнулся я. — Что тебе он покоя не даёт?
— Я просто узнал о вашей конференции, — ответил Савинов. — Говорил же, что Бумагин — очень опасный человек. Не стоит вам с ним… ехать.
— Я ценю твоё предупреждение, но сделать уже ничего нельзя, — ответил я. — Документы все оформлены. Так что я всё равно поеду.
— Ты не понимаешь, — сказал Савинов. — Я уже несколько раз видел Бумагина с одним пациентом… Якубов, кажется, у него фамилия. Я его знаю, потому что он ко мне ходил пару раз, и были там скандалы, в общем. Ну так вот, они явно неспроста вместе трутся.
Познакомились, когда я заставил Бумагина принять пациента. Видимо, сговорились против меня, это не новость.
— Ещё раз: я ценю твоё предупреждение, но справлюсь, — заявил я. — Спасибо.
— Ладно, я предупредил, — покачал головой Савинов. — Мне пора, дела!
И он вышел из кабинета. Я вновь погрузился в работу, а через час отправился на вызовы. Адресов сегодня было семь, и все самые стандартные. Давление, ОРВИ, обострение гастрита.
К пяти часам мы вернулись в поликлинику. И у входа меня поймал перепуганный Никифоров.
Что они сегодня будто с цепи сорвались⁈
— Саня, беда, — выдохнул он. — Проблема. Катастрофа!
А можно мне один спокойный день в теле Сани Агапова, пожалуйста?
— Что случилось? — вздохнул я.
— Я пришёл к Кречетову и всё ему рассказал, — заявил Никифоров. — Ну, как вчера тебе и говорил. Только я не учёл момент, что лекарства выписывались на твоё имя! И хотя Савчук твою непричастность доказала… Кречетов вызывает тебя на ковёр!
Час от часу не легче. Нет, ну бывает и хуже?
Глава 7
Никифоров стоял передо мной с видом провинившегося школьника. Взгляд опущен вниз, лицо красное от смущения. Он явно переживал из-за этой ситуации.
— Тоха, сядь, — сказал я ему. — И расскажи всё по порядку.
— Я постою, — воспротивился он.
— Садись, — настойчиво повторил я. — И расслабься, я тебя ни в чём не собираюсь обвинять. Рассказывай, что конкретно ты рассказал и как всё было.
Он вздохнул и сел на стул для посетителей. С таким обречённым видом, словно это электрический стул у меня тут.
— Мы же вчера в тренажёрке всё обсудили, — начал он. — И сегодня я пошёл. К Кречетову. Сам. Сел вот так же напротив него и начал всё рассказывать. Что мы с Горшковым выписывали наркотические рецепты на твоё имя. Что делали мы это не один раз, а раз пять, по-моему. Что списывали их на пациентов с хроническим болевым синдромом, а на самом деле уносили. Что я в этой схеме был у Горшкова на подхвате, в основном выписывал, а реализацией занимался он. Но я знал, на что иду, и тоже был в доле.
Никифоров тяжело выдохнул, переводя дыхание. Ему всё ещё было очень стыдно за всю эту историю.
— Дальше, — поторопил я его.
— Дальше Кречетов вызвал Савчук, — продолжил Тоха. — Потому что как раз она в этот период была и.о. главврача. Они с ней в кабинете о чём-то разговаривали без меня минут пятнадцать. Потом меня снова позвали. Савчук явно сказала ему то, что было. Горшкова она уволила ещё тогда, а я остался по её решению на испытательном сроке. Ну, ты и сам всё это знаешь. И она подтвердила, что я во всём сознался сам и раскаиваюсь, и помогал потом чем мог.
— Ну вот видишь, — развёл я руками.
— Погоди радоваться, — вздохнул Тоха. — Это ещё не всё. Кречетов меня спросил, участвовал ли в этой схеме ты. Ну, Савчук ему все документы предоставила, а мы же на твою фамилию всё делали. Я сказал, что ты тут вообще был ни при чём и даже ничего не знал. Но он всё равно вызвал тебя к себе!
Я кивнул, обдумывая ситуацию.
— Сань, прости меня, — взмолился Никифоров. — Я же тебя подставил. Если бы молчал, то никто бы тебя не дёргал. Я тебе клянусь, Кречетову несколько раз повторил, что ты тут не при делах! Даже хотел письменное объяснение писать. Но он сказал, что не нужно.
— Тоха, успокойся, — сказал я. — Ты молодец.
Он удивлённо уставился на меня.
— Шутишь так? — недоверчиво спросил он. — Какой же я молодец, если говорю, что из-за меня у тебя проблемы?
Да как будто их до этого было мало.
— Ты молодец, потому что всё-таки решился пойти и признаться, — сказал я. — Потому что решил быть честным. И мне, между прочим, помог. Я эту историю Кречетову сам рассказывать не стал, вот это было бы подставой для тебя. А сейчас меня дёргают для того, чтобы я подтвердил твои показания. Это разные вещи.
Никифоров кивнул, но сомнения в его взгляде всё ещё остались.
— Но он мог бы и не узнать… — возразил он.
— Тоха, он уже несколько дней перекапывает вообще все документы нашей больницы, — усмехнулся я. — Он узнает абсолютно всё, не сомневайся. Так что ты молодец, а я со своей стороны этот вопрос решу.
— Спасибо тебе, — сказал хирург. — Ты хороший друг, как оказалось.
Я только усмехнулся. Никифоров ушёл в стационар, а я отправился в главный корпус.
Традиция же. А я у главного врача сегодня ни разу не был, непорядок. Где-то слышал, что хорошей приметой считается видеть главврача только при трудоустройстве и на общих праздниках. Что ж, это явно не про меня.
Кречетов, как обычно, сидел за столом с кучей бумаг. На моё приветствие он кивнул и взглядом указал на стул перед собой.
— Александр Александрович, нам нужно поговорить по поводу ситуации с наркотическими препаратами, — ровным тоном заявил он. — Только что у меня в кабинете был Никифоров Антон Андреевич. Он рассказал про систематическую выписку наркотических препаратов на ваше имя с последующей их реализацией третьим лицам в обход установленного порядка. Эту историю в её первичном виде поднимала Елизавета Михайловна Савчук, по результатам её работы Максим Игоревич Горшков был уволен, Антон Андреевич оставлен на испытательный срок, и далее за ним никаких ошибок не наблюдалось. У меня к вам один вопрос. И я прошу вас ответить на него прямо. Вы знали о существовании этой схемы?
— Я узнал о ней за день до того, как узнала Савчук, — сказал я. — И сразу же заявил, что им нужно явиться к Елизавете Михайловне с повинной.
— Почему именно на вас? — спросил Кречетов.
Про конфликт моего дяди с Горшковым я ему точно не собирался
