Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова
Ну-с, благословенный Амон-Ра, что день грядущий нам готовит?..
Глава 7. Может, он и безопасный, но пускай за ним следят!
Марша
Будильник противным голосом вякнул, что пора просыпаться и собираться на работу, и я послушно, но с ощутимым трудом разодрала глаза. Самочувствие было… как будто я полночи лично копала Канал Фараонов от Каира до Исмаиля, потом расплевалась с соседями и оставшиеся полночи его закапывала: сплошная физическая усталость и никакого морального удовлетворения.
В спальне царила темнота раннего ноябрьского утра, и это совершенно не добавляло радости жизни. Ничто в принципе не могло добавить мне, урождённой сове, радости жизни в полседьмого утра.
Со стоном муки и наслаждения я потянулась в кровати. Обмякла. Прижала к лицу ладони, надавив на глазные яблоки — хотя хотелось просто и самозабвенно протереть глаза кулаками, как в детстве. Но я уже не в детстве и даже не в юности, а кожу надо беречь.
О, Пресвятая Дева Мария, чего ж я такая разбитая?
Но тут головной мозг наконец-то сконнектился со спинным, и я вспомнила — “чего ж”. И подскочила в постели, как клоун на пружинке из коробочки, готовая срочно куда-то бежать и что-то там немедленно предпринимать…
Так. Так! Ну за ночь меня, вроде бы, не изнасиовали и совершенно точно не убили. Значит, бежать и предпринимать можно не срочно — потому что все остальное не страшно. Если этот жареный цыпленок-каннибал меня ограбил, то волноваться не о чем: я с легкостью его найду по глубокой борозде, которая останется на снегу, когда он будет пытаться куда-то уйти, нагруженный моими книгами. А других ценностей у меня в доме нет.
Вывернувшись из постели, я безошибочно нашла в темноте теплые халат и сапожки, оделась и бесшумно скользнула к дверям… Чтобы возле них запнуться о клюшку для гольфа, которой на ночь подперла дверь, напрочь об этом позабыв, и вывалиться в коридор со стуком и грохотом, спасибо, что не кувырком.
Ладно, скрытное перемещение — не моя сильная сторона. Но посмотрела бы я на того, кому удастся скрытно перемещаться по моему дому в темноте… Лучше, конечно, издалека посмотрела бы — страшный ведь человек.
Так что дальше я шла, отринув посягательства на территорию коллег-юговосточников и не пытаясь изображать из себя индейского разведчика в тылу бледнолицых. Шла по своему дому как и положено: открыто, уверенной поступью.
…Придерживаясь ладонью за стену для надежности.
Первым делом, прекрасно осознавая, что это глупость и еще раз глупость, проверила библиотеку. Заглянула в кабинет, бдительно оглядела шкафы и полки. А убедившись, что все ценное моему сентиментальному сердцу и собственнической душе на месте — ощутимо успокоилась. Хоть, конечно, и понимала изначально, что мои страхи — чистая мнительность. Не имеет мое собрание книг такой ценности, чтобы ради них устраивать подобное шоу. Но замки в двери я все же врежу.
Ладно, надо признать: мужика, который вломился ночью в мой дом, мои скудные богатства не прельстили. Ну или он просто усыпляет мою бдительность.
И не надо обзывать меня мизантропом только на том основании, что версию, в которой погорелец — приличный человек в сложных обстоятельствах, я поставила на последнее место! Это не аргумент!
Словом, по лестнице я спускалась, сочтя, что этот, с курицей, условно безопасен, и можно включить свет.
Когда я только купила этот дом, быстро выяснилось, что если включить подсветку на лестнице и свет на веранде, получится идеальное комфортное освещение для темных утр. Скудное, да — но зато не обжигающее глаза и достаточное, чтобы добрести от лестницы до кухни, досыпая на ходу не доспатое.
Ночной гость (Зак, он сказал, что его зовут Зак) нашелся там, где ему и было велено находиться. Спал в комнате для завтраков на хлипкой конструкции из сдвинутых вместе диванчиков.
И, наверное, вчерашние копы все же подорвали мою уверенность в себе, потому что, увидев Зака, что он никуда не делся, он существует и не плод моего воображения, я успокоилась. Чувство облегчения было сравнимо с тем, что я испытала немногим ранее, проверив свои книги: “Всё в порядке. Всё моё — на месте”.
Во сне вторженец раскрылся, сгреб под себя все старье, что я ему выдала для тепла, и расслабленно вытянулся на боку во всю свою солидную длину, обнимая бизонью шубу. И стало как-то отчетливо заметно, какое красивое у него тело: широкая спина, перетекающая в узкую талию и соблазнительный зад. Поза, в которой Зак обнимался со старушкой-шубой, выгодно подчеркнула бицепсы, и что весь он — сплошные мышцы, поджарые, сухие, но отлично развитые…
Ладно, лимбическая система, окей, я еще вчера все поняла: я — здоровая молодая женщина, и у моего тела есть свои потребности. В данный момент ему потребен мужик. Вот честное слово, тело: если пожарный все же позвонит, мы тут же ударимся в бурный роман и получим с него все, что нужно!
А если нет… Тело, ну, потерпи еще немножко, а? Ну нет у меня сейчас возможности самой добывать секс! Пока что мы можем рассчитывать только на то, что он сам к нам придет!
А погорелец, кстати, выглядел гораздо лучше, чем мне запомнилось. То ли драматические обстоятельства встречи сыграли злую шутку с моим восприятием, то ли ему настолько пошли на пользу гигиенические процедуры, а то ли полумрак милосерден не только к женской красоте, но там, где кожа не была прикрыта одеждой, она не выглядела таким уж кромешным ужасом. Хлопнуться в обморок или хотя бы отвернуться уже не тянуло: на руке, икрах, на пояснице, там где мои султанки сползли, обнажив полосу тела, оно выглядело чистым, без струпьев, рубцов или ран, оставшихся от ожогов.
Слава Господу, конечно, не то зрелище которое хотелось бы наблюдать.
Просто мне показалось вчера, что ситуация гораздо серьезнее.
Ладно, разберемся.
Попив воды, раз уж все равно спустилась, и посетив уборную, я немного помялась у двери кабинета, а потом плюнула и признала: я чисто физически не способна оставить в своем доме чужака без присмотра. Значит, сейчас звоню начальству, уведомляю, что беру отгул
