Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер

канат – оступится. Речные воды неглубоки, но служат границей двух миров – Реин-ма и Реин-ги. Нура сама стала канатом – тонкой ниточкой, натянутой между царствами живых и мёртвых.

Семь, восемь…

– Оглянис-сь, – шептал голос, – твой ка-сеф далеко, не ищи его здес-сь.

Нога провалилась в пустоту. Нура упала на колени, неловко подвернув лодыжку.

– Где?.. – вырвалось помимо воли. – Где мне искать?

Голоса победно взвыли. Она нарушила наказ Сатофи: заговорила с духами, и те не отпустят её просто так.

– От ржавых цепей… – раздалось над самым ухом.

– …до подземного храма.

– Под водой и там, где кончается берег.

– В чёрном сердце зреет яд: есть те, кто видят, и те, кто закрывают глаза.

Голосов стало больше; они сплелись в звенящий хор. Не выдержав, Нура распахнула глаза. У духов не было лиц – только подобия, похожие на вылепленные из глины маски.

– Я хочу увидеть! – выкрикнула она прежде, чем осознала.

Сатофи говорил, что духи могут приходить в разных обличиях. Одни желают добра, другие – смерти, но лишь те из них, чья воля сильна, могут на время вырваться из цепкой хватки Маару, владычицы подземного царства, чтобы появиться в мире живых. Их грехи и благодетели давно взвешены, но остаётся кое-что ещё – эхо, отголосок прошлой памяти, не позволяющий обрести покой.

Они не лгут напрямую, но могут давать туманные пророчества. Поэтому старейшина просил тринадцатую внучку быть осторожной: не задерживаться на мосту, не откликаться на зов…

Она не сдержала обещания.

Ка-сеф – это то изначальное, чего боялись все та-мери и втайне желали. Это человек, посланный судьбой, чья душа станет твоей наполовину. Одна из самых сложных вещей, которую не разумеют белые люди. На их языке слово значит «со-бытие́» – существование вместе, неразрывно друг от друга. Ни время, ни расстояние не помеха для ка-сефа. Когда тебе больно – ему тоже больно. Когда ты делаешь вдох – он делает вдох, где бы ни находился в ту минуту и чем бы ни был занят.

Не все находят «половинчатую душу».

Обычно та-мери в день посвящения обретают ауму – «верхний дух», способный к проявлению истины. Это может быть как душа предка, дающая защиту от будущих невзгод, так и зловредный дух, ищущий сосуд, чтобы творить злые дела: такие люди становятся убийцами, нарушителями законов, они переносят множество бед и после смерти ступают на тропу Махики – самый страшный путь через земли Маару.

Очень редко твоим «спутником» становится другой живущий. Тогда у вас не четыре души на двоих, а две – как слившиеся капли воды. По-другому Нура не умела объяснить: она не мудрая, как Сатофи, и не храбрая, как его сыновья.

Она не дышала, вглядываясь в туманные лица.

– Я не закрою глаза, – произнесла тихо, но твёрдо.

Земля под ногами дрогнула. Или показалось? Стоячие воды реки пришли в движение. До кожи Нуры дотронулись мёртвые руки: пальцы, щупальца, когтистые лапы. Их прикосновения были неприятны, но не вызывали страха.

– Крепкий сосуд.

– Хрупкий сосуд.

– Луна вернётся…

Голоса спорили, перебивали друг друга.

– Вместе с Чужаком!

Поднялся вой. Крик. Интерес сменился враждебностью, волна духов откатилась. Нура ощутила кожей прохладный воздух и колебания земли.

Гул нарастал. Девять, десять, одиннадцать…

Она больше ничего от них не получит. Ничего, что сумеет понять, но разум запомнил сказанные слова, повторяя их снова и снова, пока Нура бежала вперёд.

Двенадцать!

Она перепрыгнула на противоположный берег и огляделась. Ковёр из тины колыхался; голоса умолкли, безумный шёпот сменился тихим плеском.

Она справилась! Перешла реку. Сердце пело в груди от осознания, что, если духи не соврали – а они не могут, – был на свете человек, чьё сердце стучало в такт её собственному.

На что будет похож ритуал у те-макуту теперь? Отпустит ли её ведьма? И эта дрожь… Лёгкие ноги несли Нуру через лес, она ныряла под ветки и прислушивалась, впитывая тишину. Остров под ней просыпался. Земля дышала неглубоко, редкими толчками. Нура понимала: близится страшное. Остров не зря назвали в честь праогня: когда-то здесь родился бог чистого пламени Ахи’Коре, но после того как боги ушли из мира, огненная гора заснула.

Она зачем-то продолжила считать шаги. Дошла до десяти – и заново. Тропа вилась между деревьями, туман обнимал подножия стволов.

Глубже, ещё глубже в лес… Она боялась не успеть. Боялась непоправимого.

Нура почти влетела в круг, начерченный на земле. Горели огни. Пахло водорослями и горькими кореньями. Раскалёнными углями.

Те-макуту подняла слепые глаза: её веки были сшиты нитями, а волосы заплетены в сотню кос. Она сидела на голой земле, скрестив ноги, и держала перед лицом наполненную до краёв чашу.

– Ты опоздала.

– Прости, мудрейшая. – Нура хватала ртом воздух.

– Занятная выдалась беседа с гостями из Реин-ги? – Уголок сморщенных губ скривился; жёлтые пеньки зубов оказались гнилы и сточены. – Много узнала?

– Я не…

– Сядь, – велела старуха.

Нура опустилась напротив. Пламя в крошечном костерке между ними вспыхнуло, на миг заслонив ведьму, и следом опало.

– Чего ты боишься?

Вопрос застиг Нуру врасплох. Она сглотнула вязкую слюну и достала из волос костяной гребень – дар за предсказание, о котором едва не забыла.

– Дрожи земли. Что огненная гора проснётся и я не вернусь домой.

– И что тогда случится? – Низкий голос показался бесстрастным. Однако Нура, знавшая немало сказок о Хранительнице Очага, с облегчением подумала: она всего лишь человек. Бесконечно старая женщина, по велению богов получившая дар видеть судьбы. Она наверняка устала.

– Я останусь одна. Быть может, погибну…

– Значит, тебя страшит смерть?

– Нет, – она медленно покачала головой, – одиночество.

Старуха издала странный звук: не то вздох, не то смешок одобрения. Её чёрные сморщенные руки разложили на земле три предмета: острую иглу с продетой в ушко белой нитью, бутон водяной лилии, не успевший завянуть, и маленькую шкатулку.

– Выбирай.

– Она. – Не раздумывая, Нура указала на шкатулку, вырезанную из дерева: узоры вдоль краёв напомнили трещины на коре священного раку.

– Тогда открой.

Крышка оказалась тяжёлой и холодной на ощупь.

Нура извлекла подвеску на плетёном шнурке. Алая бусина размером с ноготь указательного пальца ловила отблески огня переливчатым боком. Внутри самой жемчужины будто зарождалось пламя – разгораясь всё ярче от тепла девичьих ладоней.

Священные ту-нор – «капли жизни» – по легенде связывали судьбы.

Всё предрешено, ведь так? Был ли у Нуры выбор на самом деле?.. Она надела амулет, плотно обхвативший шею, и ощутила лёгкое жжение между ключицами.

Те-макуту отвернулась. А как же испытание?

– Я могу спросить?

– Один раз. Подумай хорошенько, ка-риф.

Нура вздрогнула. «Скованная смертью». Мысли путались: подземный храм,