Милость Баст - Елизавета Владимировна Соболянская

решетку и отправились в трактир, а Настя занялась делом – для начала затопила печь и с сожалением обшарила скромные припасы на полках. В доме она не жила, так что тут и посуды не было, и еды тоже. А время к ужину, скоро есть захочется!

К счастью, у ворот собрались любопытные, так что Настя вышла и попросила одного из мальчишек сбегать к Млаве и обрисовать проблему.

Не успела печь разгореться, как в калитку постучали. Настя вышла и увидела целую процессию. Ее жалобу слышали все любопытные, так что ее моментально снабдили чашками, мисками, горшками для готовки и прочей посудой. Гордый своей миссией гонец тащил закутанный горшок с мясной кашей, а за ним бежал еще один парнишка, прижимая к груди стопку теплых лепешек.

Далеко любопытных котов девушка не пустила, но им хватило злобного рыка зверя, слышного даже через две двери.

Убедившись в том, что ужин у нее будет, и в доме скоро станет тепло, Настя решилась пойти взглянуть на кошку. Та затаилась в темной комнате, но девушка не пыталась подходить к решетке близко – знала, что это не поможет. Вместо этого Настя взялась за тряпку – в пустом доме накопилось изрядно пыли, так что она обмахивала мебель, протирала пол и напевала, разговаривала с кошкой, спрашивала, как ее зовут, какие ей нравятся цветы, есть ли своя комната в доме и любит ли она читать? В общем, просто болтала, и… как ей показалось, кошка слушала. А это уже было неплохо.

Свой ужин Настя принесла к решетке и поделилась с пумой рецептом лепешек с сыром.

Потом пришел Слав и пропихнул через прутья несколько кусков мяса с ледника и кожаное ведро с водой. Кошка, недовольно подвывая, утащила мясо в темноту и, кажется, на полку, воду чуть не разлила, но полакала. Вставала проблема с туалетом – но и тут Слав все предусмотрел: показал, где потянуть веревку, чтобы открылся почти лоток с опилками и глиной.

– Пусть пока открытый стоит, а потом, как не нужен будет, за домом можно будет вытащить и почистить.

– Как так? – изумилась Настя, и ей показали что-то вроде ящика гигантского комода, который выдвигался и задвигался снаружи. Такая конструкция попаданке даже в голову не пришла!

В общем, пуму покормили, напоили и оставили лоток, но Насте нужно было вернуть человека, а значит, действовать нужно было совсем по-другому. Пользуясь приходом Слава, она спросила у оборотня, как зовут девочку, сколько ей лет, есть ли родственники? Потом попросила мужчину сходить к самому купцу и пригласить его прийти.

– Мне бы с отцом поговорить – что девочке нравилось, что она любила.

– Зачем тебе это? С Байридом ты быстро справилась без разговоров, – напомнил Слав.

– Байрид всего сутки обернуться не мог, а эта девочка уже неделю кошкой живет, а то и больше! – фыркнула Настя. – Зови купца!

Староста больше не спорил и действительно привел купца, одетого слегка небрежно – он успел сходить с дороги в баню и теперь кутался в просторный плащ прямо поверх нижней рубахи и портов. Назвался Аликантом. На Настю он ожидаемо смотрел недоверчиво, но как опытный торговец – молчал и претензий не высказывал.

К дочери девушка его не пустила. Предложила чаю и принялась спрашивать про семью, про девочку – вообще обо всем, она ведь даже имени пумы не знала.

Оказывается, звали девочку Спатилла, купец был южанином, а там такие имена в ходу. Дома ее звали Илла, и любила она, как всякая юная кошка, украшения, сладости и звенящие подвески для кос.

– Так вы ее наряды привезли? Хоть парочку? Когда в таверну пойдете, пришлите мне кого-нибудь с ее любимым платьем и подвесками. Да не мне! Я буду вашу девочку возвращать. Даже если и надену что-нибудь, потом отдам. Это Илле вашей нужно, а не мне!

В общем, примерно через час купец с большим трудом ушел, а Настя допила чай и пошла взглянуть на “кису”.

Кошки – ночные животные. В темное время суток они максимально активны, и Настя решила этим воспользоваться. Вскоре прибежал посыльный от купца и передал увесистый короб, в котором нашлось красивое платье из шелка, штанишки-шаровары, длинный кафтан без рукавов из шелка на шелковой же подкладке и целая пригоршня различных бусиков, браслетиков, подвесок, сережек и прочих девичьих радостей. Похоже, купец дочь действительно любил и баловал, поскольку большая часть украшений была выполнена из каменной крошки, но попадались висюльки из бисера и жемчуга.

С этим коробом Настя пришла в “гостевую” часть дома и принялась все вынимать, разглядывать и причитать: “Ах, какая красота”, “Вот если бы Илла тут была, она бы примерила, а теперь мне придется”, “Раз Илла теперь кошка, ей ведь не нужны подвески?”.

Кошка, сначала сидевшая в засаде тихо, вскоре начала возмущенно порыкивать. Настя поддала жару, побрякивая подвесками и браслетами. В итоге кошка ударила по решетке так, что та затряслась, и девушка с трудом удержалась, чтобы не отпрянуть.

– Хочешь? – кокетливо улыбнувшись, она потрясла налобным обручем с подвесками. – На лапу такое не налезет!

Кошка снова зарычала, а Настя от нее отмахнулась:

– Нравится платье? Ну так возвращайся в девушку и носи! А то на тряпочки порву!

Настя с угрозой ухватила платье за ворот и потянула так, что ткань затрещала. Кошка заметалась, жалобно захныкала, цепляя здоровенными когтями решетку, но… вернуться не получилось. Кажется, девушка слишком долго ходила на четырех лапах.

– Не прокатило, – вздохнула Настя и уселась на коврик перед решеткой. – Давай тогда разговаривать!

До рассвета она разговаривала с пумой, как с подружкой. Рассказывала об обработке шерсти, о Байриде, о малыше Тьере и святилище Баст. Когда кошка протяжно зевнула, Настя зевнула тоже и сказала:

– Ладно, я ухожу и блестяшки твои забираю. Захочешь надеть – возвращай девушку!

Сразу лечь в постель не получилось – сначала пришлось бежать в остывшую баню, растопленную Славом, потом подбрасывать дрова в печь, чтобы прогреть остывший дом, и только потом Настя смогла рухнуть в кровать, кутаясь в холодное одеяло.

Поспать по-человечески ей не дали – купец вскочил с утра пораньше и, когда ему надоело нарезать круги у дома знахарки, начал долбиться в калитку.

Сонная и злая Настя вышла, накинув теплый платок поверх ночной рубашки, и наорала на нервного папашу.

– Я вам не богиня – по щелчку детей возвращать! Илла стала меня слушать, понимать человеческую речь! Это уже прогресс! Я с ней всю ночь сидела, язык болит от болтовни, а вы мне спать не даете! Вам дочь нужна