Чиновничье болото - Олли Лукоево

по сравнению с Homo sapiens, выбраться не сумеют. Так и снуют по лабиринту, пока Самолин или Зайчук их не выпустят. Ты ешь, ешь. Завтра, на рассвете мы двинемся в путь. И тратить драгоценное время на завтрак будет некогда. Да, пока не забыла, хочу кое-что тебе отдать, — цыганка стала шариться в рюкзаке и (о, чудо!) вытащила айфон. Он схватил свою любимую игрушку, даже не поблагодарив Катю. Но похоже Катя не особо нуждалась в его благодарностях. Она смотрела на него, как на ребёнка и улыбалась. — Бесполезно, здесь нет связи. Ты побереги батарею. Она тебе ещё понадобится. Если, конечно, твои глаза не светятся, как фонтан в парке Галицкого.

Он аккуратно засунул телефон в карман джинсов. Его глаза стали медленно слипаться, и он погрузился в сон.

Ему снился цех, куда он ходил с Алексеем Владиславовичем. В цехе по-прежнему клубились разноцветные облака пыли, только машины работали сами по себе. Рабочих в цехе не было. Он повернулся по сторонам, а потом начал всматриваться в клубы дыма и увидел силуэт чего-то огромного, чего-то страшного. Дым развеялся и на него смотрела голова огромной жабы. Жаба открыла рот и произнесла голосом Ильи Ивановича: «Жабий король всё равно тебя съест! Жабий король всё равно тебя съест!» Жаба ещё больше выросла в своих размерах и перешла на крик: «Жабий король всё равно тебя съест! Жабий король всё равно тебя съест! Жабий король всё равно тебя съест!».

Он вздрогнул и проснулся.

— Наконец-то, соизволил проснуться, — укоряла его Катя. — Пора двигаться в путь, но для начала я хочу, чтобы ты меня выслушал. Как ты уже знаешь, жабы реагируют на свет. Но ещё эти твари реагируют и на движение. Если ты двигаешься без света, это вовсе не значит, что жабы тебя не увидят. Замри, как истукан. Если устанешь, прижимайся к стене. Услышишь шипение — не двигайся. Ты всё понял?

— Д-даа…. — промямлил он.

— И не забывай выключать фонарь на айфоне, как только услышишь шипение, — дополнила Катя, надевая огромный чёрный рюкзак.

Он смотрел на неё, думая, как же ей тяжело-то бедненькой, а потом к своему удивлению, как истинный джентльмен, раздосадованный тем, какие тяжести вынуждена таскать пожилая леди, предложил помочь понести шпица. Цыганка отказалась, напомнив, что им некогда, а Сталин неодобрительно, с ненавистью зарычал. Вот так и отправилась в путь эта странная компания: цыганка с рюкзаком за спиной да шпицем под мышкой и модный молодой человек с айфоном — самое тяжёлое, что он нёс. Банку с его почкой положили в Катин рюкзак — путники сошлись во мнении, что так будет надёжнее. По дороге он попытался заговорить с Катей о журналистах, которые могут рассказать о чиновничьем болоте на всю Россию, но Катя отмахнулась. Внимание прессы её не интересовало, да и к чему ей оно?

Они шли где-то с полчаса, он уже начал уставать. И тут Катя остановилась, указав на чёрные развалины:

— Всё. Пришли. Ты помнишь, что я тебе говорила?

— Не двигаться, когда раздастся шипение, и выключить фонарь на айфоне…

— Хорошо, — перебила его цыганка. — Мы со Сталиным пойдём первыми, а ты не отставай.

Сталин (этот мерзкий маленький блоховоз), снова неодобрительно зарычал. Но на этот раз не с ненавистью, а как будто с усмешкой. Но он тут же отвлёкся от шпица, когда перед ним предстал вход в древний лабиринт. Сперва ему показалось, что это спуск в подземный переход, но когда он увидел величие древней конструкции, то невольно ахнул. Ровные каменные ступени, ровнее, чем в каком-нибудь московском метро и не менее ровные стены с рисунками, надо полагать, из древнегреческих мифов. Впервые в жизни он пожалел, что как следует не изучил в школе историю. Но увиденное заставило его немного покраснеть: настенная живопись древних греков носила явно порнографический характер.

— Это — бог морей Посейдон, — Катя ткнула пальцем в абсолютно голого и атлетически сложенного бородача, который с озабоченным видом бегал за какими-то непонятными существами. — А это — наяды, нереиды и океаниды. Нимфы озёр, рек и морей, — ткнула она в тех самых непонятных существ, которые потом стали гонять самого Посейдона, тыкая в него его же тризубцем. На другом изображении проткнутый тризубцем Посейдон изрыгал нечто походившее на огромных лягушек. — А это, как ты уже понял, giant bufo cornutum, — показала она на уродцев, рождённых от греха нимф с похотливым бородачём. — Древние греки верили, что рогатые жабы — дети бога Посейдона от союза с наядами. И чтобы хоть как-то умилостивить Посейдоново потомство, амфибиям приносили человеческие жертвы, — продолжила Катя, а он машинально перевёл глаза на изображение очереди несчастных, закованных в кандалы, и рогатых жаб, пожирающих человеческую плоть. — Но какому-то греческому царю (я не знаю, какому именно, ведь я — филолог, а не историк), надоело бессмысленно утилизировать своих рабов, и он приказал загнать гигантских монстров в лабиринт, а затем запечатать — закончила цыганка. Он посмотрел на некую величественную фигуру в короне и в красном одеянии, указывавшую на солдат, у которых из одежды были только шлемы. И эти солдаты с копьями и факелами загоняли жаб в лабиринт, но некоторых амфибий всё же сжигали и закалывали.

Ещё какое-то время он всматривался в античные рисунки, а потом спустился в лабиринт следом за Катей. Увиденное поразило его намного больше, чем древнегреческая порнография. Многочисленные ходы и коридоры разделялись стенами из чёрного мрамора, а пол был вымощен громоздкими чёрными камнями. Он не успел сказать ни слова, как вдалеке раздалось шипение, словно из сломанного крана. «Бежим!» — закричала Катя и к его удивлению, сорвалась с места, словно спортсменка на марафоне. Он пробежал пару сотен метров следом за цыганкой, и вдруг он обнаружил, что потерялся. Его обуяла паника.

— Катя! Катя! Где вы? — заорал он истерично, блуждая по коридорам лабиринта. Старая цыганка молчала, но в ответ со всех сторон раздался шипящий звук, похожий на поломанный кран («Жабий король придёт за тобой!»), а в нос ударила такая вонь, что он еле сдержался, дабы не упасть в обморок. Он посветил айфоном в одну сторону, а затем в другую — и неожиданно перед ним в расстоянии нескольких метров предстала довольно огромная страшная голова. Не было никакого сомнения, что она принадлежала той самой гигантской рогатой жабе. Несколько секунд он смотрел как загипнотизированный: существо было ростом не меньше медведя. Окрас полосатый, как у тигра. Только ядовито-жёлтые полоски чередовались с тёмно-зелёными. Веки чудовища украшали огромные заострённые наросты — возможно, отсюда и пошло название «рогатая жаба».